Первое выдвинутое объяснение — вторжение неких племен, разрушивших эти древние центры культуры, так же как и хараппскую цивилизацию долины Инда (например, Wheeler, 1959). Однако следы разгрома, подобные «сгоревшему зданию» Тепе-Гисара, есть далеко не везде. Более того, как показало изучение сходных культур юга Средней Азии, в первой половине II тыс. до н. э. имело место наряду с запустением традиционных центров, и в частности Алтын-депе, также перемещение зон развития, освоение оседлоземледельческими общинами новых территорий в долине Мургаба и по среднему течению Амударьи. Видимо, следует говорить об определенном кризисе экономики, основанной на поливном земледелии (Массон, 1959). Толчком к нарушению сбалансированной хозяйственной системы могли быть различные факторы, например, климатические изменения. Исследования, проведенные на первобытных стоянках Кызылкумов, показывают, что в конце III — начале II тыс. до н. э. происходит изменение климатических условий, наступает ксеротермический максимум, пересыхают многие водные источники (Виноградов, Мамедов, 1975, с. 234–255). Наступление аридной фазы после периода увлажнения, имевшего место между 3000 и 1800 гг. до н. э., отмечается и в долине Инда (см. ниже, с. 195). Не исключено, что эти процессы повлияли на изменение культурно-исторической карты Иранского нагорья в первой половине II тыс. до н. э., замедлили процессы развития раннеклассового общества и государства, происходившие в среде протогородских цивилизаций.
Во всяком случае, с середины II тыс. до н. э. в культуре племен древнего Ирана происходят заметные изменения. Начинается третья большая эпоха, освещенная археологическими памятниками древнего Ирана, заканчивающаяся в VII–VI вв. до н. э. с образованием мидийского, а затем ахеменидского государств, когда система классовых отношений распространяется на всю территорию страны (Дандамаев, Луконин, 1980). В период середины II — начала I тыс. до н. э. решающее воздействие на культурный процесс, отражаемый в археологических комплексах, оказывают два фактора. Первый — это распад древних протогородских цивилизаций типа Гисара и Шахри-Сохте и формирование как бы заново классовых отношений и государственности, ускорявшееся на западных окраинах военно-политическим взаимодействием государств Передней Азии — Митанни, а затем Ассирии. Второй фактор — это распространение, особенно в северных областях, комплексов, оставленных культурами вооруженных всадников, в среде которых происходит обособление знати, обладавшей заметными богатствами, частично помещавшимися в гробницы.
Материалы этого времени, обычно богатые и выразительные, известны в большинстве случаев по вещам, происходящим из любительских, а порой и прямо грабительских раскопок, и количество памятников, изученных на современном методическом уровне, не так уж велико. Так, в могильнике Хурвин, расположенном в 80 км к северо-западу от Тегерана, из многих десятков могил лишь несколько раскопаны под наблюдением археологов (Vanden Berghe, 1964). Этот памятник, относящийся к XIII–XI вв. до н. э., — один из эталонных для данного периода. Захоронения совершались в ямах, обложенных камнями, погребенные лежат на боку в скорченном положении. Типична серая и красная нерасписная керамика, причем характерными формами являются одноручные кувшины, сосуды с носиком, заканчивающимся клювовидным сливом, чаши на трех ножках (триподы). Из бронзовых изделий можно отметить кинжалы и зеркала. Имеются также бронзовые и терракотовые фигурки, изображающие вооруженных воинов. Сероглиняная посуда Хурвина явно развивает керамические традиции культуры типа Гисар III.
