— Правильно ли я понял, что сие засилье дивной флоры — побочный эффект от концентрации, донна Иоанна? — как бы между прочим, вскользь, уточняет дон Теймур. — Остаётся гадать, сколько ещё чудных открытий вы нам готовите. Превосходно.
И оборачивается к дверям.
Вошедший доктор Гальяро мрачен. На красивом породистом лице суровая решимость. Не останавливаясь, он наступает прямо на дона Иглесиаса. Сжатые кулаки объяты голубоватой дымкой. Ещё немного — и… Будь доктор чистокровным некромантом, эмоциональным и вспыльчивым — дон Хуан получил бы сейчас увесистую оплеуху, как по мне — заслуженную. Но толика паладинской крови не могла не повлиять на характер, наградив целителя умением сдерживаться.
А жаль.
Впрочем, дело, кажется, не только в высокоморальных принципах нашего доктора. Только что лицо его дышало гневом, но вдруг ему на смену приходит настороженность.
— Где ваш родовой медальон, дон Хуан?
Простейший вопрос, а звучит как-то зловеще. Дон Иглесиас, по всей видимости, ожидал обвинений, упрёков, возможных оскорблений… но не такого.
Рука его инстинктивно тянется к груди. Должно быть, искомый предмет носился именно там, но сейчас пальцы дона скользят по шитью камзола в попытке схватить пустоту.
— Не понимаю, — бормочет он. — Обычно он всегда при мне. Но при чём здесь…
— Дон Хуан!
От резкого оклика дона Теймура мы с Элли вздрагиваем. Шуточки кончились. Глава суров и холоден, как питон перед атакой.
— Дон Хуан, не далее как полчаса тому назад я задал вам тот же вопрос. И вы точно так же обнаружили, что родового знака на вас нет. И были поражены этой потерей. Хотите сказать, что уже забыли наш разговор?
Тот вскидывается.
— Дон Теймур, я ещё не выжил из ума! Этого просто…
Побледнев, отступает:
— Если только меня не заворожили. Но кто?
— Благодарю вас, доктор, — мой свёкор кивает Гальяро. — Вы помогли мне найти последнее звено в этой цепи загадок… Дон Хуан, что ещё было у вас в родовом медальоне, не напомните? Защитный амулет? Индивидуальный, направленный на ограждение от воздействия кого-то конкретно? Напомнить, от кого именно?
— Я так и думал, — без малейшего сочувствия к вмиг постаревшему Иглесиасу роняет доктор. Бросает в сторону побледневшего дона смягчившийся взгляд и добавляет уже без былой агрессии: — Похоже, здесь нужна помощь профессионала. Дон Теймур, вы ведь хорошо работаете с памятью?
Иглесиас, собравший, по-видимому, остатки достоинства, гордо встряхивается.
— Доны, я не понимаю, в чём дело. Объясните, что происходит?
— В чём дело, Тимур? — вклинивается и резкий голос донны Мирабель. Как же без неё! Глава лишь морщится с досадой:
— Подожди, дорогая. Скоро узнаешь. Дон Гальяро, поддержите меня своей светлой энергетикой, тут лучше действовать разнополярно, для надёжности.
Сердце моё сжимается в предчувствии чего-то нехорошего. Однако на первый взгляд не происходит ничего серьёзного. В руках у Главы оказывается массивная золотая цепь из крупных звеньев, перемежающихся рубинами гладкой огранки. Миг — и вот уже она на груди гостя, делает его чрезвычайно похожим на какого-то средневекового короля. Дон Теймур и доктор Гальяро застывают на несколько секунд: один вроде бы как дружески обнимает его с правой стороны, другой поддерживает с левой. Вспышка голубовато-чёрной ауры над цепью… И будто бы не было ничего. Дон Иглесиас растерянно оглаживает толстые звенья.
И бледнеет ещё больше.
— Дэниела… Змея!
И падает.
Мужчины успевают его перехватить.
Мы с Элли поспешно освобождаем диван и в четыре руки живо отпихиваем в сторону столик, чтобы не мешал уложить пострадавшего. Мы тоже ничего не понимаем, как и Мирабель, но помалкиваем. Элли торопится к окну, впустить свежий ветер, я просто отступаю подальше к стене, чтобы не мешать. Доктор Гальяро, просканировав Иглесиаса, находящегося в полуобморочном состоянии, задерживает руку над его солнечным сплетением.
— Уже лучше, намного лучше. Странный блок, странное наложение… я бы сказал — варварское.
Дон Теймур пожимает плечами.
— Дилетантское. Видимо, донья Даниэла лишь недавно освоила этот фокус. Подозреваю, не без помощи своего любовника. А-а, это для вас новость, дон Хуан?
Всё ещё машинально поглаживая цепь на груди, Иглесиас так и впивается в моего свёкра взглядом. У него вид человека, не просто внезапно проснувшегося, а увидевшего себя обобранным до нитки, изрядно побитым, да ещё и валяющимся в какой-то канаве. И хорошо, если сохранившим при этом относительную невинность.
— Но у неё… Любовник? Дон Теймур, она же собиралась замуж за вашего сына!
— Так что с того? Маркос числился у неё в будущих мужьях, вашего племянника она держала как запасной вариант. Очень практичная девушка, я бы сказал. Так виртуозно научиться использовать свой дар убеждения! О котором, кстати, все вокруг в один прекрасный день просто забыли. С её подачи, разумеется.
***
— Этого не может быть!
От порывистого движения донны Мирабель драгоценные меха соскальзывают с её колен на поросший густой травой пол. С перекошенным от гнева лицом донна вскакивает. Ой-ой-ой, кажется, мы готовы грозить нашему всесильному муженьку кулачком!
