Детектив Крис Бронсон ошеломлен известием, что жена его лучшего друга умерла в результате падения с лестницы на собственной вилле в Италии. Приехав поддержать друга, Бронсон находит на входной двери виллы следы взлома, а над камином, под слоем свежей штукатурки, обнаруживает вмурованный камень со странной надписью на латыни. Чутье подсказывает ему, что смерть женщины не была случайностью и что разгадка убийства кроется в этой таинственной надписи. Бронсон обращается за помощью к своей бывшей жене, специалисту по античной истории, однако их расследование неожиданно становится чрезвычайно опасным. Какие-то силы готовы на все, лишь бы древняя тайна осталась нераскрытой…
Посвящается Салли
Несколько человек молча смотрели, как обнаженный еврей отчаянно пытается вырваться из рук державших его солдат. Один здоровенный римский легионер коленями придавил ему руки к грубо обтесанной деревянной перекладине, а второй крепко держал за ноги.
Веспасиан внимательно наблюдал за происходящим, как наблюдал за многими подобными казнями. Насколько ему было известно, еврей, лежавший перед ним, не совершал особых преступлений против Римской империи, но Веспасиан был уже по горло сыт сопротивлением защитников Иотапаты и казнил любого, попадавшегося ему в руки.
Солдат, державший левую руку еврея, немного ослабил давление, чтобы другой легионер смог обвязать запястье жертвы толстой тканью. У римлян был огромный опыт в проведении казней подобного рода, и они прекрасно знали, что с помощью ткани можно ослабить кровотечение из ран. Распятие — публичная казнь, медленная и мучительная, и ни в коем случае нельзя допустить, чтобы осужденный истек кровью за несколько часов.
Обычно приговоренных к распятию вначале секли, но у людей Веспасиана не было ни времени, ни желания тратить силы на подобную экзекуцию. Они прекрасно знали, что, если еврея предварительно не сечь, он сможет дольше продержаться на кресте, а именно этого и добивался римский военачальник. Ведь таким способом он хотел донести до защитников осажденного города свою решимость не идти ни на какие компромиссы. Поэтому кресты Веспасиан приказывал устанавливать не дальше чем на расстоянии полета стрелы от городских стен.
Привязав ткань, солдаты вновь уложили руку еврея на перекладину креста, грубо и неровно обтесанную и всю в пятнах от засохшей крови. К ним подошел центурион с молотком и гвоздями. Гвозди, большие и толстые, с широкими плоскими шляпками, специально предназначенные для казней такого рода, были примерно восемь дюймов в длину. Как и кресты, их использовали по несколько раз.
— Держите его крепче! — рявкнул центурион и приступил к делу.
Еврей застыл, почувствовав прикосновение острия гвоздя к запястью, и издал жуткий душераздирающий вопль, как только центурион нанес первый удар молотком. Удар был уверенный и точный — гвоздь пронзил руку насквозь и глубоко вошел в дерево. Он разорвал срединный нерв, и острая, неутихающая боль охватила всю конечность несчастного.
Кровь струей хлынула из раны, залив землю вокруг перекладины креста. Гвоздь еще выступал на четыре дюйма над обмотанной вокруг запястья тканью, пропитавшейся кровью, но двух ударов молотка хватило, чтобы вогнать его по самую шляпку. Как только шляпка прижала ткань к разодранной коже, а всю конечность — к перекладине креста, поток крови заметно уменьшился.
С каждым новым ударом молотка еврей издавал все более страшные вопли, пока у него самопроизвольно не опорожнился мочевой пузырь. Струйка мочи, стекшая на пыльную землю, вызвала улыбку у пары зрителей, но большинство не обратили на неё никакого внимания. Подобно Веспасиану, они испытывали не любопытство, а только усталость. Римляне пытались сломить сопротивление жителей Иудеи уже на протяжении целого столетия, а в течение последних двенадцати месяцев они видели так много смертей и страдания, что зрелище очередного распятия не способно было вызвать у них сильных эмоций.
Борьба шла суровая, и римляне далеко не всегда выходили в ней победителями. Десять месяцев назад весь римский гарнизон Иерусалима сдался евреям и был немедленно уничтожен. С того момента война стала неизбежной, а столкновения жестокими и беспощадными. Теперь римские войска заполнили Иудею. Веспасиан командовал пятым легионом Fretensis (легионом Пролива) и десятым Macedonica (Македонским), а его сын Тит незадолго до того прибыл с пятнадцатым легионом Apollinaris (Аполлоновым). В составе армии находились также вспомогательные части и кавалерийские подразделения.
Солдат отпустил руку обреченного и отступил в сторону. Центурион обошел вокруг еврея и опустился на колени рядом с правой рукой. Крики несчастного сделались еще громче, а бессмысленные попытки вырваться еще более отчаянными. Обмотав правое запястье тканью, центурион уверенными ударами вогнал в него второй гвоздь.
В римском лагере не было недостатка в вертикальных перекладинах для крестов, имевших форму буквы «Т». Легионы — а их было три, — расположившиеся бок о бок на небольшой возвышенности, с которой открывался вид на город, установили пятьдесят таких крестов в местах, хорошо просматривавшихся из Иотапаты. Большинство уже пошли в дело — сейчас на них висело примерно одинаковое количество мертвых и пока еще живых распятых.