Каковы настроения среди учеников? Много ли человек арестовано? Есть ли сочувствующие среди учителей? Как реагировали в городе на аресты? Доходят ли до нас газеты Рабоче-крестьянского блока?
Я отвечал как умел, отвечал шепотом, под аккомпанемент громкой зубрежки небритого парня, все еще расхаживавшего между койками с учебником римского права в руках. Я заметил, что он повторял одну и ту же фразу: «Capitis diminutio имело три степени…» Доходя до заколдованной третьей степени — «минима», он запинался, открывал глаза, заглядывал в учебник и начинал все сначала.
— Послушай! — сказал вдруг, положив мне руку на колено, очкастый парень с вьющимися волосами, которого звали Милуца. — Ты сможешь все это написать для нашей газеты?
— Что?
— Про настроения учеников, про порядки в гимназии…
— Попробую…
— Чего там пробовать — сядешь и напишешь! Я проведу тебя в читалку — там удобнее…
— Погоди, погоди… — сказал Подоляну. — Парень с дороги. Его надо устроить… У тебя есть шпалтист, Милуца?
«Ну вот, сейчас все наконец выяснится», — подумал я, услыхав таинственное слово. Но ничего не выяснилось, а только еще больше запуталось.
— У меня есть шпалтист, — сказал Милуца. — Даже не один, а два: иногда является Михалаке без предупреждения. Просто не знаю, что с ним делать!
— Ладно, тогда он будет на сегодня моим шпалтистом, а завтра посмотрим, — сказал Подоляну.
— А я могу взять его шпалтистом на обед и ужин, — сказал худой с печальными глазами.
— Замечательно! Договорились! Помоется, пообедает, а потом пусть займется статьей…
Я слушал этот разговор и мучился: спросить, не спросить? И решил все-таки не спрашивать. Очень уж не хотелось показать себя в невыгодном свете и здесь. Печальная история с 12-м номером трамвая еще была свежа в памяти.
— Располагайся! — сказал Подоляну и указал на кровать, на которой мы сидели. — Умывальня в коридоре. Там в ящике есть мыло и полотенце…
Через четверть часа мы все втроем вышли во двор общежития и присоединились к толпе студентов, ожидавших открытия столовой.
— Открывают ровно в двенадцать… — сказал Подоляну, — осталось три минуты.
Я с любопытством разглядывал толпу. Студенты были разные, но чем-то походили друг на друга. Мне показалось, что на всех лежала печать какой-то веселой небрежности, беззаботности. Разговаривали они, во всяком случае, все громко, перекидываясь шутками, хохотали по любому поводу и без повода. И я снова услышал таинственное слово «шпалтист». Его склоняли на все лады.
— Кому нужен шпалтист? — кричал лысый парень с глянцевитым лицом.
— Пойдет! Но только на второе… — откликнулся другой.
— Не пойдет! Мэй, Гуцэ, у тебя есть шпалтист?
— Есть… сейчас появится…
Но вот наконец открылась дверь столовой, и все ринулись по каменным ступенькам вниз в просторное полуподвальное помещение с тяжелыми сводами и колоннами, напоминавшее старинный храм. Как только мы уселись за столик, появился официант в белой куртке, высокий, темноликий, с модными усиками а-ля Адольф Менжу.
— Три обеда и тарелки на двух шпалтистов! — сказал Милуца, протягивая официанту обеденные талоны.
— Есть, три обеда — два шпалтиста! — сказал официант и помчался к другому столику.
Теперь я догадывался, в чем дело: быть шпалтистом — значит попросту разделить с кем-нибудь обед. Но что это за слово? И почему там, наверху в комнате, тоже есть шпалтисты? Я продолжал мучиться догадками, и это, по-видимому, отражалось на моем лице. Подоляну догадался, о чем я думаю, и с веселой улыбкой открыл мне великую тайну шпалтизма.
«Шпалтист» взялось от немецкого слова «шпалте», что означает «трещина»; есть и глагол «шпалтен» — разделять. Никто не знает, кто первый применил это слово, но в общежитии «Шиллер» всегда было больше студентов, чем коек, поэтому здесь с давних времен появились шпалтисты, то есть те, что спали в «шпалте» — в «трещине» между двумя койками. Проще говоря — делили койку с товарищем. По аналогии появились шпалтисты и в столовой: те, кто покупали один обед на двоих. Все оказалось просто и буднично. Среди богатых студентов не было шпалтистов. Корпорация эта состояла исключительно из бедняков. Шпалтизм был их своеобразным средством борьбы за существование. Символом братства и взаимопомощи. Великим гербом студенческого товарищества и солидарности…
