Купол оформился как раз вовремя, чтобы защитить город от первых пылающих булыжников, посыпавшихся из огненно-пепельных завихрений в нависших над городом тучах. Лассаэр не раз видел эту тактику в действии, поскольку сам же ее и проработал когда-то давным-давно. Впервые за всю свою бесконечную жизнь он был рад видеть, как метеориты рассыпаются в прах, сталкиваясь с барьером. Укол сожаления на миг тронул его лицо, и эльф был рад тому, что надел маску.
Из подвалов и разрушенных зданий начали выходить проклятые крестоносцы и сановники, вчера еще бывшие, хотя бы номинально, служителями Атрума. Зильмунд со своим господином хорошо постарались, отбирая их среди последователей Белого Архонта, и, что самое важное, вовремя предоставили своей армии новое оружие и доспехи. Пылающие клинки и черненые с проливами лавовых ручейков доспехи делали из нового воинства идеальный антипод тому, чем они были когда-то. Люди всегда выступали личной гвардией Правителя Гордости. Он гордился своей природой и никогда бы не признал превосходства другого вида над собой. Вышедшее на бой воинство тут же стало занимать заранее подготовленные огневые позиции, и кто магией, кто арбалетами, а кто и уцелевшими башенными орудиями, принялись уничтожать Служителей Марса.
Лассаэр и Агнолия никак не могли бросить здесь Ареса, ведь именно его стараниями непрекращающийся дождь из пламени и камня не мог достичь города и людей в нем. И, хотя Архонт явно испытывал тяжелейшие нагрузки, эльф заметил, что Агнолия ничуть не взволнована происходящим. Когда девушка заметила опасения Лассаэра, устроив себе очередную секундную передышку, она спокойно сказала:
— Они справятся.
Рыжий мечник хотел было спросить что-то насчет состояния Ареса, но догадался, что адъютантка говорила обо всех.
Служители Марса очень быстро раздробили свой строй на ударные группы, предназначенные для прорыва вражеского строя, и стали двигаться в направлении пока еще безопасных позиций врага. У этого маневра было много недостатков, но самый главный из них нивелировался полным взаимодоверием солдат и их профессионализмом. Если падет одна группа, то противник сможет зайти с тыла ко всем оставшимся. В процессе деления и движения в разные стороны, многие группы из разных очагов сопротивления встречались и объединялись, а затем, дабы обезопасить разные участки, снова дробились, таким образом добравшись до сил противника и связав боем все их разделенные войска. Теперь битва снова шла на равных.
Зильмунд, наблюдавший за боем из-за пелены небытия, бушевал и не находил себе места.
— Эти проклятые ублюдки! Когда Агнолия успела так хорошо их обучить? Даже уставшие они не уступают нашему воинству!
— Нашему?
— Вашему, господин!
Человек повернулся к новообретенному слуге и надменно посмотрел на него. Затем в подтверждение своих идей ухмыльнулся и почти добродушно заговорил:
— Возьми Золотую стражу и принеси мне голову рыжего эльфа в маске, — он заговорчески наклонился к Зильмунду. — Если сделаешь это, то станешь самым быстро вознесшимся герцогом.
Глаза новорожденного демона засветись золотом. Даже не удосужившись проявить должного этикета перед господином, бывший капеллан бросился исполнять приказ.
Агнолия и Арес уже работали на пределе своих возможностей. Метеоритный дождь бесконечным потоком хлестал по барьеру, и каждый из них был болезненным уколом в израненную кожу Архонта. Силы адъютантки начали иссякать, и она уже не поспевала за Лассаэром, почти полностью доверившись только отточенным вечными тренировками движениям меча. Рыжие волосы эльфа же с продолжением схватки будто начинали метаться все быстрее. Никто, кроме него, не знал, сделал ли он это, чтобы компенсировать убыток сил союзницы, или так на него действовал азарт битвы. Но ряды противника начали редеть, когда как напор с небес только усиливался.
Агнолия получила возможность передохнуть. В конце концов на площади от вражеских порядков остались только горы трупов.
— Битва закончилась? — тяжелое дыхание девушки заставило ее быть похожей на уставшую принцессу.
— Нет, она бушует повсюду, но не здесь. Значит, он нам что-то приготовил, — Лассаэр парой взмахов полностью очистил клинок от крови и ихора.
— Здорово вам, отдыхаете, — с большой натугой протянул Арес.
Троицу начали окружать стражи в золотых доспехах.
— Добрый день, господа.
— А что, этот слизняк сам не явится? — с наигранным презрением тут же отозвался Лассаэр.
Сказать, что Агнолия и Арес были удивлены его тоном — ничего не сказать. Зильмунд, не без труда подавив вспышку гнева, вернул зловещую улыбку на свое лицо.
