Тома Отран положил перед собой журнал «История». Уже три дня он читал одну и ту же статью, упрямо и подробно изучая каждую фразу, каждое слово. Половину страницы занимал рассказ о проклятии пещеры Ле-Гуэн. В качестве иллюстрации была приведена фотография его сестры-близнеца. Уже девять лет Тома не видел ее лицо. Она и теперь красивая. И по-прежнему немного суровая. На лице все та же улыбка, которая не делала ее по-настоящему веселой. Сейчас, после заключения, после одиночества, он попытался представить ее себе.
Его разорвали! Его жизнь — только половина жизни. Словно клинок разрубил пополам каждую часть и каждый орган его тела. Утраченные половины далеко, в другой тюрьме.
Без Кристины он всего лишь калека.
Он закрыл журнал.
В библиотеке было тихо. Дежурный охранник с довольным видом листал комикс в другом конце зала. Двое заключенных сидели за столом и тихо разговаривали между собой.
Они приходили сюда, чтобы угодить начальству и заслужить условное освобождение, но никогда ничего не читали.
Отран медленно встал и задвинул свой стул под стол. Он смотрел прямо перед собой, словно собирался пройти сквозь стены тюрьмы. Придвинул вплотную к своему столу соседний. Охранник оторвал взгляд от комикса и спросил:
— Что-то не так, Отран?
— Все исполнилось! — крикнул Тома, не замечая взглядов, которые устремились в его сторону.
Охранник отложил свой журнал и строгим голосом приказал:
— Сейчас же успокойся, Отран!
— Все исполнилось!
— Я согласен с тобой. Но теперь сядь. Иначе ты вернешься в камеру.
Отран ответил на это убийственным взглядом, повернулся и зашагал в сторону коридора, который был отделен от библиотеки решетчатой перегородкой.
— Эй, убийца женщин! Ты опять несешь чепуху? — крикнул ему заключенный из-за другого стола.
Отран остановился и увидел, что на него показывает пальцем цыган Моралес, налетчик из восточного пригорода Парижа.
— Тебя надуют, убийца женщин. Я тебе клянусь: тебя обведут вокруг пальца.
— Моралес, замолчи, или пойдешь в карцер! — рявкнул охранник.
Охранник встал рядом с одним из стеллажей и окинул взглядом зал; поняв, что он здесь один, незаметно вынул свисток из кармана своей рубашки.
— Не хочешь мне пососать, педик? — шепнул Моралес, подходя к Отрану. — Смотри, мой… уже стоит. Иди ко мне!
Отран повернул голову в одну сторону, потом в другую, чтобы вернуть гибкость позвонкам.
— Так пососешь ты мне, гомик, или нет? — повторил налетчик.
Отран поднял правую руку на уровень своих глаз, медленно подогнул большой палец под ладонь, а остальные четыре выставил вперед, как пики.
— Вот он, знак!
Он согнул средний палец и пошел навстречу Моралесу. Тот встал в боевую стойку:
— Знак чего, педик?
Еще шаг вперед.
— Иди сюда, я тебя трахну. Иди, иди!
