Вакерс вскрыл конверт. В папке лежали фотографии Кейры, сделанные в Париже у дома Жанны, в саду Тюильри, в магазине на улице Лион-Сен-Поль; целая серия снимков на вокзале Сент-Панкрас, на террасе итальянской кондитерской на Бьют-стрит, в ресторане на Примроуз-Хилл, где она ужинала в компании Эдриена, – там ее сфотографировали через окно.
– Это последние фотографии, которые нам прислали перед самым моим отъездом.
Вакерс пробежал глазами первые строчки отчета и захлопнул папку.
– Благодарю вас, вы можете идти, увидимся завтра.
Мужчина попрощался и вышел из дворцовой прихожей. Едва он переступил порог, как открылась другая дверь, и из нее, улыбаясь Вакерсу, вышел еще один мужчина.
– Ее встреча с этим астрофизиком, возможно, будет нам на руку, – произнес он, подойдя поближе.
– Я думал, вы хотите, насколько возможно, сохранить все в тайне. А тут, оказывается, имеются целых два кавалера, которых мы не в состоянии контролировать. Не слишком ли много фигур на одной шахматной доске?
– Мое самое большое желание – это чтобы она занялась поисками, а мы, разумеется, ей немного поможем.
– Айвори, я полагаю, вы понимаете: едва кто-то обнаружит, чем мы занимаемся, последствия для нас обоих будут…
– Не самые приятные. Вы это хотели сказать?
– Нет, здесь больше подошло бы слово «катастрофические».
– Ян, мы оба верим в одно и то же, причем уже очень давно. А теперь вообразите, каковы будут последствия, если мы с вами не ошиблись.
– Знаю, Айвори, знаю. Из-за этого я так и рискую, в моем-то возрасте.
– Признайтесь, вас это даже забавляет. Кроме всего прочего, мы уже не надеялись вернуться к активной работе. Предполагаю, что вам нравится роль кукловода – впрочем, мне тоже.
– Допустим, – вздохнув, согласился Вакерс и уселся за большой письменный стол из красного дерева. – И каким же, по-вашему, должен быть наш следующий шаг?
– Пусть все идет своим чередом. Если она сумеет увлечь этого астрофизика, значит, она еще умнее, чем я предполагал.
– Сколько, вы думаете, у нас есть времени, прежде чем Лондон, Мадрид, Берлин и Пекин догадаются, какую игру мы затеяли?
– О, совсем немного, они быстро поймут, что разыгрывается серьезная партия. Кстати, американцы уже себя обнаружили: нынче утром они навестили квартиру сестры нашей археологини.
– Вот недоумки!
– У них такой способ извещать о том, что они в курсе.
– Кого, вас?
– Разумеется, меня.
– Они страшно злятся, что я не изъял предмет у владелицы, а еще больше – оттого, что я имел наглость сдать его на анализ на их собственной территории.
– Да, это неслыханная дерзость! Прошу вас, Айвори, сейчас не время устраивать провокации. Не держите зла на тех, кто отстранил вас от работы и не пожелал считаться с вашим мнением. Я с вами в этом опасном приключении, только не стоит подвергать нас обоих ненужному риску.
– Уже почти двенадцать. Думаю, Ян, нам пора пожелать друг другу доброй ночи. Встретимся здесь через три дня в это же самое время, узнаем, как идут дела, и подведем предварительные итоги.
Друзья расстались. Вакерс первым вышел из комнаты. Он пересек большой зал и спустился в подвал. Недра дворца представляли собой не что иное, как запутанный лабиринт. Здание покоилось на тринадцати тысячах шестистах пятидесяти девяти деревянных опорах. Вакерс уверенно пробирался сквозь этот лес тесаных бревен и десять минут спустя уже проскользнул в маленькую дверь, ведущую во двор добротного старого дома метрах в трехстах от дворца. Айвори, который вышел на пять минут позже, выбрал другую дорогу.
Ресторан сохранился лишь в моих воспоминаниях, но я нашел другое местечко, очень похожее на прежнее и не менее уютное, и Кейра даже стала уверять меня, что узнает тот самый ресторан, куда я водил ее когда-то. Во время ужина она начала было рассказывать мне о своей жизни после нашего расставания. Но разве можно вместить пятнадцать лет в пару часов? Память ленива и коварна, она хранит только самое лучшее и самое худшее, только потрясения, но не мелкие повседневные события – их она стирает. Слушая Кейру, я узнавал уже забытый чистый голос, который так меня пленял, живой взгляд, в котором я порой тонул, как в омуте, улыбку, ради которой мог бросить работу и все на свете. А между тем я с великим трудом припоминал, что же происходило со мной в то время, когда она вернулась во Францию.
