Первый еретик полностью

- Вы знали больше о моей жизни, чем я мог представить.

Лоргар улыбнулся.

- Все мои сыновья бесценны для меня.

Аргел Тал потер воспаленные глаза.

- Ингефель сказал нам, что перемены начнутся в назначенный час, когда галактику охватит огонь. Но я теряю самого себя уже сейчас. Пришел ли назначенный миг? Галактика пылает? У меня нет ни одного собственного воспоминания, отец. Я ощущаю на языке привкус меди, словно память о крови. Возможно, это страх. Возможно, этот привкус — тот самый страх, о котором писали столь многие поэты и архивисты.

Капитан глухо и безрадостно рассмеялся.

- А теперь я скажу свои прощальные слова.

- Нет нужды в прощальных словах, Аргел Тал. Решение не будет принято, пока история не подойдет к концу.

Ингефель указал на планету изогнутым когтем.

Ее называли Мелисантом. Она была одной из последних, кто ощутил распространяющееся влияние Ока.

- Ауспик не фиксирует признаков жизни, даже на бактериальном уровне, - проскрипел по воксу голос капитана Силамор.

- Ей что, правда нужен был сканер, чтобы увидеть это? - поинтересовался Торгал.

Под ними раскинулся призрак мира — шар, покрытый серым ландшафтами и черными океанами, слегка прикрытыми тонкой дымкой облаков. Даже на орбите Мелисанта корабль боролся с ветрами варпа снаружи, а на наблюдательный купол накатывались текучие волны человеческих лиц и фигур, разбивавшихся о бронированное стекло. Все они растекались по нагревшейся защите, как масло по воде, и, распадаясь, возвращались обратно в вихрь.

Через какое-то время Аргел Тал начал замечать, что лица повторяются. Казалось, они заново формируются в буре и снова раз за разом бросаются на корабль.

- Это души? - спросил он вслух.

Это изначальная материя. В царстве плоти и крови она принимает вид психической энергии. Твои мысли придают ей форму. Ты видишь человеческие души, но это далеко не все. Души эльдар. Плоть нерожденных, которых люди когда-то нарекли демонами. Грубые психические потоки. Воплощенная вероятность, где разум творит реальность.

- Я хочу спуститься на поверхность этого мира.

Ты умрешь.

Аргел Тал повернулся к существу, лишенное шрамов лицо исказилось от злости.

- Тогда зачем было тащить нас сюда? Какова цель этого путешествия, если мы не можем покинуть корабль? Смотреть на мертвые миры по ту сторону поля Геллера? Слушать вопли потерянных душ?

Ингефель подполз ближе к группе Несущих Слово. Посох из черного дерева, когда-то принадлежавший девушке, принесшей себя в жертву, чтобы призвать демона, постукивал по полу, словно трость старика.

У меня есть, что показать вам.

Он указал двумя узловатыми когтями на мир внизу.

Мелисант в его нынешнем виде — это не урок. Вы должны увидеть, каким Мелисант был.

Закройте глаза. Вслушайтесь в шторм снаружи. Слушайте, как волны бьются о кожу вашего корабля. Мелисант — всего лишь один мир, плавающий в Море Душ. Один из миллионов. Позвольте показать его вам.

А затем, спустя лишь один удар сердца — Открой глаза, Аргел Тал.

Он всегда ценил восходы.

Этот был достоин остаться в памяти — охристый шар окрашивал яростным светом шпили и минареты города. Несмотря на заложенные в генокоде устойчивость к боли и яркому освещению, от яркости восходящего слонца болели глаза. И это тоже было прекрасно, поскольку никогда не случалось раньше.