«Она видела», – пронеслось в голове, и полковник скривился от отвращения, вспомнив свою слабость. Подобрала клинок, значит, скорее всего, видела и слышала его. Отчаяние его слышала, страх и бессилие. Вася с силой сглотнул, будто проталкивая в горло собственную гордость, и, стиснув зубы до боли, принял из рук девушки нож. Он ощутил, как та вздрогнула и будто бы вскрикнула – или ему это послышалось, – когда лезвие отсекло сплетенный из волос ключ, укоротив одну из прядей вполовину. Робко шагнув обратно в темноту, Даша на секунду замерла, вслушиваясь в дыхание полковника, слыша, как колотится его едва выдерживающее это место сердце.
– Стой. – Он схватил ее за запястье, когда та уже начала погружаться в тень. – Пошли со мной.
– Не люблю проходы в воде. – Она взглянула на него с ухмылкой, пока тень жадно пожирала ее лицо. – Лучше через землю. Увидимся у вас.
Даша резко выдернула руку и, подмигнув, нырнула в темноту. Полковник выждал несколько минут, надеясь, что девушка передумает, вернется и они выберутся отсюда вместе, но этого не произошло.
Снова подбежав к двери, он вставил ключ в навесной замок и несколько раз с трудом повернул его. Послышался щелчок, другой, еще один – и наконец замок с грохотом упал на пол, а следом рухнула цепь. Вася выбежал из здания, споткнувшись на ступенях и чуть не повалившись на землю кубарем, но удержался. Перепрыгнув через парадную лестницу, он растянулся на земле и залился хриплым смехом.
Неужели получилось? Вышел, освободился? Больше никаких дверей, замков, ключей, лабиринтов и темноты. Только ветер, шелест листвы и ночная прохлада – почти как настоящая, почти как дома. Он греб землю и тянулся к нескошенной траве лужайки, не веря, что наконец-то удалось. Охотник позволил себе ликовать всего минуту – ровно шестьдесят секунд, которые он отсчитал в голове с момента, как перешагнул порог больницы.
Василий встал, отряхнулся, поправил рубашку и, прихрамывая, решительным шагом направился к фонтану. Туда нужно добраться как можно скорее – ведь рядовой ждет, чтобы тоже возвратиться. Он же еще там? Трудно понять, как долго охотник бежал по лестницам.
Должно быть, на той стороне их ждут. Хотелось бы в это верить. Вася улыбнулся, думая об этом, и, все еще сжимая в руке ключ от замка, который будто был сделан из янтаря, шел вперед, почему-то уверенный, что возможность вернуть его еще представится. Он взглянул на поросший темнотой кирпич здания – на третьем этаже виднелся едва различимый огонек.
Полковник перелез через край фонтана.
Рядовой облегченно выдохнул, увидев высокую фигуру полковника, приближавшегося к замершему на ночь фонтану. Юре было лучше. В действительности он чувствовал себя полностью восстановившимся, будто даже выспавшимся и сытым. Через пару минут после того, как полковник его оставил, Юра словно стоял посреди потока, который впитывался в его тело, наполняя силой и энергией. Он восстановился столь стремительно, что кружилась голова и появилась легкая тошнота, как если бы он слишком быстро поднялся на большую высоту. Охотник замер возле окна, выжидая, пока Василий найдет проход и вернется, чтобы последовать за ним. Впервые Юре действительно захотелось домой – здесь стало холодно и сыро; чувство вины грызло его.
Полковник шел с трудом, спотыкаясь и хромая, ослабленный и измученный. Наконец добравшись до небольшого фонтана, он сел на край и, с трудом перекинув ноги, оттолкнулся и рухнул в воду. Резкая вспышка на долю секунды ослепила Краева, а человека в фонтане уже не было. Все произошло настолько быстро, что с минуту охотник напряженно всматривался в парк в поисках полковника, пока не понял, что тот вернулся. У него получилось.
Потушив огонек – он держал его лишь для Василия: рядовой был уверен, что начальник поднимет панику и шум, если не увидит в окне этого огонька, – Юра направился к лифту, прекрасно чувствуя в темноте, куда ступать. Снова полный сил, он ощущал каждую песчинку здания, но был бы рад избавиться от этого умения, потому что чувствовал и растерзанного феникса, к которому неумолимо приближался.
Парень повернул направо всего в нескольких метрах от того места, где все случилось, едва сдержавшись, чтобы не вернуться. Пересилив себя, он все же очутился перед серебристыми дверями лифта и вдруг ощутил на себе взгляд. Тяжелый, острый, разъяренный. Сталь посветлела, будто лифт сам был источником света, и Краев увидел свое отражение. От него исходила такая ярость, что Юра чуть не передумал возвращаться – и передумал бы, если бы отражение вдруг не схватило его за горло, подняв на несколько сантиметров в воздух. Длинные пальцы душили его, заставив выдохнуть весь воздух до последней молекулы. Только когда в охотнике не осталось ни единой частицы от этой стороны, рука, все еще держа его за горло, резко рванула того на себя, к лифту.
