Сегодня Путин прилетел в Грозный на истребителе Су-27. Приземлился в аэропорту «Северный». Находился на месте второго пилота, в летной форме, шлемофоне и кислородной маске. Выходные провел в Сочи. Оттуда — в чеченскую столицу. Посетил госпиталь, вручил боевые награды отличившимся, затем провел совещание по восстановлению Чечни.
По телевидению показали картинку: в небе — Путин в форме летчика за штурвалом Су-27! Рядом генерал авиации. Дал порулить.
— Сели в кабину. Путин занял заднее, курсантское место. Конечно, я волновался за самочувствие особого пассажира. Без охраны, без ядерного чемоданчика, не представляю, как со здоровьем у человека — нагрузки-то специфические. За все отвечаю я один. И все же я осмелился попросить президента сообщать мне о малейших трудностях с самочувствием. Он кивнул… Выбрал наиболее оптимальный режим — 12 тысяч метров высота, скорость за тысячу километров… В зеркало постоянно вижу лицо президента — как огурчик.
Полет продолжался 36 минут.
— Кстати, когда сейчас читаю всякие «охи и ахи» по поводу даже абсолютной недопустимости подобных рискованных шагов со стороны президента, скажу одно: наш полет был гораздо безопаснее, чем на Ту-134. Тому лайнеру требуется сделать несколько разворотов при посадке, он уязвим, а мы — как шило из облаков, и задымилась под колесами бетонка «Северного» в Грозном.
На обратном пути из Грозного Харчевский дал «пассажиру» немного порулить, и тот попробовал кренить машину вправо-влево, набрать дополнительную высоту. Летели не молча. Путин интересовался, какие проблемы испытывает авиацентр, кто готовил самолет к полету. Харчевскому и Петрову (сопровождал на истребителе самолет с Путиным на борту) президент подарил по видеокамере и вручил свои визитки: «Окажетесь в Москве, запросто звоните». Техники, готовившие самолет, были удостоены наручных часов.
Журнал «МК-Бульвар» вытащил на свет божий старую историю, связанную с годами студенческой юности Путина. Нашли подходящий момент!
У Путина был друг, однокурсник Владимир Черемушкин, родом с Украины. Их называли «шерочка с машерочкой» — они постоянно были вместе. Путин привел его в спортивный клуб ЛГУ. Занимался в секции самбо, которая относилась к студенческому обществу «Буревестник».
В 1973 году на очередном чемпионате вузов, проходившем в Пушкине, преподаватель физкультуры в ЛГУ за недостатком спортсменов маленького веса выставил Черемушкина. По словам А. С. Рахлина, тренера Путина, по правилам принимать участие в подобных мероприятиях могли спортсмены, у которых минимум второй разряд. «У путинского друга еще вообще не было разряда, — рассказывает Рахлин. — И вот на чемпионате он делает бросок через бедро, бросок вперед и случайно опускает голову. Противник подтолкнул его сзади, и он упал. Получил травму шейного позвонка. Через несколько дней скончался.
Об этом случае тогда все питерские издания писали. Во всем обвиняли Путина. Мол, капитан команды выставил неподготовленного борца… У Володи было одно желание — наказать тренера. Я его тогда еле уговорил не вмешиваться, во всем разберется суд. Честно говоря, мы думали, тренера уволят с работы. Ошибались. Со временем об этом инциденте забыли…»
Однокурсники Путина рассказывали, что он тогда почернел от горя, ездил в больницу к Черемушкину каждый день. Увы, Черемушкин умер, не приходя в сознание. Официально было заявлено, что он погиб, «защищая спортивную честь вуза». Траурная церемония проходила в актовом зале ЛГУ. Хоронили всем курсом на Северном кладбище. Путин разрыдался над могилой друга.
В книге Блоцкого тренер В. Б. Шестаков рассказывает, что причиной трагедии стала ошибка тренера, когда неподготовленного спортсмена стараются вытолкнуть на ковер, чтобы набрать очки, получить хоть какой-то результат. «Вот они и выставили Черемушкина от университета. И тот, выступая, неправильно провел подхват и воткнулся головой в ковер, что само по себе ведет к тяжелой травме, потому что, как правило, это сопровождается разрывом связки на шее. И если эта связка рвется, то все — ее никак не восстановить. Как правило, помимо разрыва связки смещаются пятый-шестой или шестой-седьмой шейные позвонки. Это самая опасная травма в нашем виде спорта. Но, к сожалению, такие случаи в практике бывают. Очень редко, но бывают. За всю мою спортивную жизнь, в том числе и тренерскую, за все тридцать пять лет работы в самбо и дзюдо я таких случаев знаю всего лишь три или четыре. Это очень большая редкость!»
