Чем больше я об этом думал, тем сильнее болела голова. Поэтому уже в который раз за день я отбросил мысли в сторону и просто расслабился. Эта победа нелегко мне далась, а впереди предстоял последний рывок к цели. По крайней мере на это хотелось надеяться.
После победы отец Вадима вместе со своей дочкой ушли в лагерь, помогать раненым слугам и бойцам. Я остался с Вадимом наедине, в то время как остальные были заняты делами. Уверен, много кто хотел со мной поговорить, чтобы хотя бы узнать подробности о Фениксе и о моих новых силах, но я по рации всем дал понять, что это подождёт, и что сейчас нужно сосредоточиться на раненых и эвакуации.
В общем-то, остался я с Вадимом из-за его ран. Самого себя лечить магией было легко, а вот других тяжелее. Вадим, что походу боя лишился руки и глаза, был ярким тому примером. У меня ушло минут двадцать только на то, чтобы восстановить зрение и конечность, а ведь были и другие травмы.
Зато пока я этим занимался, он практически не чувствовал боли, и я мог узнать от него все интересующие меня подробности.
— Твои люди пострадали меньше всего. Потерь среди личного состава практически нет. Опыт сражений с химерами дал о себе знать. Скажу честно — они получше многих Витязей сражались, — говорил мой друг, пока я занимался его травмами. — Ещё себя показала Гаврилова. Принц не очень горел желанием её видеть, и поэтому приставил её ко мне, чтобы я за ней следил. Так она как увидела тебя верхом на Вороне, и как ты без страха полетел убивать дракона, так сразу воодушевилась и пошла помогать нам с химерами. Невидимостью в бою оказывается очень удобная штука, особенно когда можно артефакты незаметно использовать.
Я невольно усмехнулся. Что ж, кто бы подумал, что ситуация развернётся под таким углом. Что ещё забавно — в бою я даже не обратил внимание, как сработали мои артефакты. Кольцо, подаренное принцем, было разряжено, как и защитные артефакты, подаренные императором. До меня только дошло, что если бы не они, может я ту атаку и не пережил бы.
Вот так находишься на грани смерти, а то что ты был близок к ней, осознаёшь уже после боя. Только если в молодости я ещё испытывал страх, то теперь это вызывало либо усмешку, либо безразличие. Чем чаще смотришь в глаза смерти, тем привычнее на неё реагируешь. В конце-концов становится тяжелее проявлять свои эмоции.
Если так подумать, в прошлом мире, в конце своего пути я практически ничего не чувствовал. Моя планета превратилась в пепел, а сам я испытывал лишь одно желание — уничтожить хаоситов. К тому моменту я успел позабыть, что такое смех, что такое любовь, что такое гнев… Всё что я хотел, это просто достичь своей цели, а остальное меня практически не волновало.
В этом мире меня бы ждала такая же судьба, если бы не мама, что помогла в детстве растопить холодное сердце своим теплом, и не встреченные по ходу пути друзья. Да, прошло всего-ничего времени, как я был с ними знаком. С тем же Павлом я вообще всего-ничего знаком, и всё равно каждого из Воронов я считал своим другом. Мы вместе прошли сквозь многое и каждый доказал, что готов поставить на кон свою жизнь ради другого.
Они же ещё сильнее мотивировали меня не отступать и сражаться дальше. Они служили напоминанием, что я сражаюсь за то, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Именно поэтому я пошёл по тяжёлому пути, хотя мог легко пройтись по головам.
Проще не значит правильнее.
— Знаешь, я даже не удивлён тому, что ты одолел дракона, — вырвал меня из мыслей Вадим. — Я к твоим невозможным подвигам давно привык. Для меня нет разницы, дал тебе Феникс силу или ты её как-то иначе получил. Я просто привык, что ты такой же человек, как первый император. Можно сказать герой, живущий в нынешнюю эпоху. Меня другое поражает. Что бы ни случилось, у тебя всегда такое выражение лица на лице, будто всё идёт по твоему плану. Будто ты получаешь удовольствие от происходящего, даже когда всё очень плохо и ничего хорошего нам не светит. Это выглядит куда невероятнее, чем все твои достижения. Как ты это блин делаешь?
— Всё очень просто, Вадим, — улыбнулся я, заканчивая исцелять его раны. — Жизнь у меня одна. В ней всегда будут проблемы. Даже если химер не станет, всё равно найдётся что-то, что будет мешать моему счастью. Поэтому я от каждого мгновения беру максимум. Рано или поздно ты начнёшь понимать, что наше время в этом мире ограничено, и тратить его на пустяки бессмысленно.
— Говоришь как столетний старик. Я старше тебя между прочим, — демонстративно насупился Вадим, но делал он это в шутку.
— Что уж поделать. Тебе ли не знать, какая у меня жизнь и что я пережил. Осознание приходит в разное время. Кому-то рано, кому-то поздно. Не в возрасте совсем дело, уж поверь. Что я лично решил для себя — жить нужно без сожалений. Вот тогда почувствуешь этот вкус, тогда и у тебя появится такой же взгляд, — тихо рассмеялся я, поднимаясь на ноги. — Пойдём. Помимо тебя есть ещё другие раненые. А мне ещё потом с принцем разговаривать и дожидаться эвакуации.
