Пропесочил Ярослав и дружинников, и прочих, и даже Преславу. Всем досталось. Никто не ушел без «любви». А вместе с этим разносом шло забивание в головы обитателей замка основ постов и караульной службы. В упрощенном варианте. Те же ворота, например, было запрещено держать открытыми просто так. Для того штурмовая калитка имеется. Да и ту лишний раз распахивать не стоит…
– Самоубийцы, – тихо произнес Ярослав, лежа рядом с Преславой. Ее разнос закономерно перешел в секс. И вот, сделав дело, он завалился на спину и, закрыв глаза, прошептал эти слова.
– Да чего ты? Обошлось же. А на будущее умнее будем.
– Ты так и не поняла, чего я за ворота полез?
– Нет, – честно ответила Преслава. – Думала, что удаль показать.
– О как! А я и не знал, что ты меня за дурного держишь…
– Не сердись! – прошептала с придыханием Преслава, прижимаясь. – Ну скажи ты как есть. Чего загадки разводишь?
– Вождь их полез на замок в первую очередь не просто так. Он знал, что в нем есть, чем поживиться. Задумка его простой была. С наскока взять замок. Всех здесь убить, а потом резать остальных в городище. Но не получилось. Мы отбились. Тогда, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, он отправил людей своих убивать жителей Гнезда. Они ведь не в кучу единую были собраны, а каждый в своем углу забился. А потом бы, когда спину себе обезопасил, за нас взялся сызнова.
– То я поняла. Но тебе зачем лезть к нему нужно было?
– Это был единственный шанс захватить инициативу и переломить ситуацию.
– Чего? – наморщив лоб, переспросила Преслава.
– Нужно было брать бой в свои руки, идя на шаг впереди. Вот я и ударил. Рискованно. Но в замке сидеть была верная смерть. Стрелы-то у нас почитай кончились. А ты еще ворчала…
– Но их было больше! Втрое! Это безумие!
– Да. Поэтому они не ожидали нападения. До того удивились, что не смогли достойно ответить. Если бы поняли, что к чему, – навалились бы разом и смяли. А так – топтались в нерешительности. Это одна из важнейших максим на войне – действовать неожиданно, удивлять…
– Понимаю, – несколько неуверенно кивнула Преслава. – Но кто тогда самоубийцы? О ком ты говорил?
– О старейшинах! Козлы! Скоты!
– Иногда ты подобен древнему мудрецу, а иной раз – уступишь малышу неразумному, – хихикнув, заметила Преслава. – Ты хоть понимаешь, чего у них просишь?
– Чего?
– Власти. Всей.
– Не понимаю.
– Сейчас ты кто? Военный вождь. Держишь свою усадьбу, где над всеми глава. Дружину малую, в которой верховодишь. Да руководишь мужами в походе. Немного, но и не мало. Один из старейшин. Сильный. Влиятельный. Но и только.
– А что изменится, если они примут мои предложения?
– Все. Вот возьмем учение. Чего они боятся? Сейчас ты над людьми власть берешь раза два-три в году. И очень ненадолго. А если станешь их научать строю да бою часто? Люди начнут привыкать подчиняться тебе. И не в походе, а вообще. Каждый день. Слова же старейшин станут звучать все тише и тише.
– Ох… а арсенал?
– Кому охота снаряжать бедноту? Тем более что благодарить она будет не их, а тебя. Кому польза от арсенала? Ты ведь, выходит, покупаешь любовь бедняков за счет богатых. Ну кому такое понравится?
– Хорошо. А что не так с крепостной стеной?
– Все, – улыбнулась Преслава. – По старым обычаям верховодит в укрепленном городище военный вождь. Даже вне войны. А ты им предлагаешь вот так взять и своими руками…
– Понятно, – тяжело выдохнул Ярослав.
– Вот я и говорю – иной раз словно малыш. Таких простых вещей не знаешь.
– Скорее не придаю значения. Ведь если на одной чаше весов лежит твоя жизнь и жизнь всех твоих близких, а на второй вот эта мышиная возня, то выбор очевиден. Для меня. И все-таки они самоубийцы. Какая разница, кто будет править Гнездом, если в нем не останется живых жителей?
– Пока ты справляешься.
– А если не справлюсь?
– Никто в это не верит. Люди уверены, что боги специально послали тебя Гнезду, дабы защищать его от невзгод.
– Мне бы их уверенность… – покачал головой Ярослав.
– Ты так не думаешь?
– Я думаю, что меня забросило сюда в качестве наказания.
– Я тоже твое наказание? – выгнув бровь, спросила Преслава.
– Да. Я люблю тебя. Чего скрывать? Но у нас не может быть детей. От мысли об этом мне становится больно и обидно. Очень. Ты – единственный человек здесь, в котором я нахожу отдушину. Ты мой лучик света и тепла. И то, что ты не сможешь стать моей женой, выглядит словно насмешка. Будто бы боги потешаются надо мной… над нами…
Не добившись положительного результата с советом старейшин, Ярослав пошел на прямое обострение. Он прошелся по своим сторонникам и пригласил их приходить на тренировку. Хотя бы разовую. Никто ведь не запрещал. Более того – старейшины прилюдно говорили о великой пользе этого дела.
