Я умер гением. Но вместо райских кущ или адского пекла я очутился в 1965 году внутри здания Президиума Академии наук СССР! И не просто очутился - я вселился в тело нерадивого студента. Пока я пытался понять, что происходит, выяснилось, что на Землю прибыл внеземной разум. Их цель? Отобрать лучшие умы планеты для заселения нового мира. Теперь мне предстоят пробы на роль посланника человечества! Ведь их выбор пал на меня...
Я смотрел в иллюминатор, наблюдая, как облака проплывают мимо, словно густые клочья ваты. Боинг-747 мерно гудел, прокладывая путь сквозь воздушные потоки. Мысленно я уже был дома, в своём уютном кресле, почёсывая за ушком Мурку — мою верную пушистую компаньонку. Чёрт возьми, зачем я только согласился на эту поездку?
«Профессор Иван Викторович Соколов, приглашаем вас на вручение Нобелевской премии по физике…» — вспомнил я строчки из письма. Шестьдесят лет жизни, потраченные на науку, и вот он — апофеоз карьеры. А мне хотелось только одного: остаться дома с кошкой и чашкой горячего чая.
Внезапно самолёт тряхнуло. Я вцепился в подлокотники.
— Зона турбулентности, пожалуйста, пристегните ремни, — раздался спокойный голос стюардессы. Но что-то подсказывало мне: всё гораздо серьёзнее.
Новый толчок, на этот раз сильнее. Закричала женщина, где-то заплакал ребёнок. Кислородные маски выпали из своих отсеков, болтаясь перед глазами. Мой сосед, бледный как полотно, трясущимися руками пытался её надеть.
Спокойствие, только спокойствие. Абсурд ситуации вдруг ударил меня: человек, разгадавший тайны квантовой гравитации, сейчас беспомощен перед лицом банальной земной гравитации.
Самолёт начал резко терять высоту. Рёв двигателей смешался с криками пассажиров. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то приятном. Мурка. Дом. Книги. Недописанные на доске студентов формулы, складывались в уравнения.
И вдруг меня как громом поразило. Все мои неопубликованные исследования, все те открытия, которые я держал в тайне, считая человечество не готовым к ним. Боже мой, сколько еще я мог сделать! Сколько тайн вселенной раскрыть! Ты идиот, Иван! Твоя глупая убежденность в том, что знать это людям еще рано… А теперь? Теперь мои знания, опережающие время на столетия, умрут вместе со мной!
Теория струн, квантовые флуктуации, многомерные пространства — все это теперь казалось таким далеким и одновременно таким важным. Я мог бы изменить мир, толкнуть человечество вперед, к звездам. А вместо этого…
— Мы все умрё-ё-ём! — донёсся до меня крик соседа, вырывая из водоворота горьких мыслей. И одновременно озвучивая их.
Я открыл глаза и посмотрел на него. Молодой парень, лет тридцати, не больше. Вся жизнь впереди… была.
— Знаете, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и даже немного иронично, — вам лучше успокоится, паника и крики в данной ситуации не помогут. В конце концов, смерть — это всего лишь переход из одного состояния в другое. Физика…
Парень на секунду уставился прямо на меня, но тут же продолжил неистово орать. Я раздраженно зажмурился. Ну что ж, Вань, ты прожил достойную жизнь. Открыл пару законов физики, написал несколько книг. Жаль я так и не связал свою жизнь с любящей женщиной, все свое время, всего себя посвятил науке. Сколько всего осталось несделанным, нераскрытым…
Сквозь закрытые веки я увидел яркую вспышку, словно вспыхнула сверхновая. На мгновение всё замерло: крики, рёв двигателей, даже мои мысли. Время растянулось, как в релятивистской теории, и я почти физически ощутил, как пространство искривляется вокруг меня.
А потом наступила темнота. Абсолютная, всепоглощающая. В этой темноте не было ни верха, ни низа, ни прошлого, ни будущего. Только бесконечное «сейчас».
Тишина.
А затем…
***
Сознание вернулось резко, словно кто-то дёрнул рубильник. Я почувствовал толчок в плечо и услышал грубоватый мужской голос:
— Эй, не спи, работай!
Глаза открылись, и мир вокруг меня взорвался калейдоскопом серого бетона и красных знамён. Я стоял, опершись на швабру, в длинном, широком коридоре. Огромные мраморные плиты под ногами, высокие потолки, массивные люстры из стали и стекла — м-да, всё кричит о мощи и непоколебимости советской архитектуры.
Стены, украшенные мозаиками рабочих и колхозниц. Огромные окна. Где-то вдалеке виднелась монументальная скульптура, изображающая торжество науки и прогресса.
Это место словно остановилось во времени, застыло в эпохе моей молодости — суровой, но полной грандиозных амбиций.
На автомате я начал водить шваброй по полу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Где я, чёрт побери?
Коридор был заполнен людьми, снующими туда-сюда. Мужчины в строгих костюмах, женщины в платьях и юбках строгого кроя. Повсюду слышалась русская речь и это радует, но то тут, то там долетали обрывки фраз на других языках. Воздух был пропитан запахом табачного дыма и духов по типу «Красная Москва» и «Ландыш серебристый».
Я оглянулся по сторонам. На стенах висели портреты хорошо знакомых суровых мужчин в военной форме и строгих костюмах. Красные флаги с серпом и молотом украшали каждый угол. СССР? Но как…
Бросив швабру, я подошёл к огромному зеркалу у подножия мраморной лестницы. Из отражения на меня смотрел молодой парень лет восемнадцати. Густые тёмные волосы, зелёные глаза, острые скулы. На груди поблёскивала табличка: «Алексей Новиков».
