— Ну что ж, ты храбрая девушка. И я ценю доверие, которое ты оказала нам с Кинсоном. Конечно, мы поможем тебе. Что же касается Коглина, то идея отправить тебя из Сторлока учиться магии, снабдив фальшивыми рекомендациями, надоумить тебя обмануть друидов — все это очень на него похоже. Коглин не жалует друидов и не упустит возможности утереть им носы. В то же время, думаю, он понимал, что если ты действительно решила узнать правду о своем волшебном даре, то ты, так или иначе, отыщешь дорогу ко мне.
— Ты хорошо знаешь Коглина? — спросила Марет.
— Как все. Он был друидом еще до меня, во времена Битвы Народов, и знал Брону. Они в некотором смысле были единомышленниками. Коглин считал, что следует поощрять всякое стремление к знанию и ничего нельзя запрещать. Однако Коглин — хороший человек, к тому же осторожный и разумный. Он никогда не стал бы рисковать собой, как Брона.
Коглин ушел из ордена еще раньше Броны. Ушел потому, что его не устраивала система занятий в Параноре. Он увлекался древними науками, которые служили старому миру до того, как он рухнул. Однако Великий Круг и предводитель друидов не поощряли его исследований. В то время они отдавали предпочтение магии — силе, к которой Коглин относился с недоверием. Друиды считали, что древние науки нужно оставить в покое, что они уничтожили старый мир. Открывать их тайны следовало с осторожностью, не торопясь, а пользоваться ими можно лишь в крайнем случае. Коглин считал, что все это — чушь. Он утверждал, что науку нельзя заключить в рамки. Познание существует не для удовлетворения человеческих прихотей, а само по себе.
Бреман слегка откинулся назад, обхватив руками колени. Воспоминания вызвали у него улыбку.
— Так вот. Коглин удалился в Темный Предел и продолжил работу на свой страх и риск. Я время от времени встречался с ним. Наши пути пересекались. Мы беседовали, ведь мы оба — изгои. Разница лишь в том, что Коглин отказывается считать себя друидом, а я отказываюсь считать себя кем-либо другим.
— Значит, он живет на земле еще дольше, чем ты, — невзначай заметил Кинсон, вороша палкой угли в костре и стараясь не смотреть Бреману в глаза.
— Он пользуется сном друидов — если ты понимаешь, о чем я говорю, — спокойно ответил Бреман. — Это единственный вид магии, который он приемлет. — Старик взглянул на Марет. — Коглин считает магию опасной и неуправляемой. Мне кажется, ему приятно было бы узнать, что ты пришла к тому же убеждению. Посылая тебя в Паранор, он надеялся, что так и случится. Однако ты слишком хорошо хранила свои секреты, и друиды так и не узнали, на что ты способна.
Марет кивнула, но ничего не сказала. Ее темные глаза задумчиво глядели в пространство.
Кинсон поежился. Эти двое вызывали у него беспокойство и раздражение. И как люди умеют усложнять себе жизнь безо всякой необходимости! Перед ним был еще один пример.
Он поймал взгляд Бремана.
— Теперь, когда перед нами раскрылись все тайны прошлого, объясни мне, зачем мы идем к Каменному Очагу. Что нам может дать Коглин?
Прежде чем ответить, Бреман несколько мгновений внимательно смотрел на жителя приграничья.
— Как я говорил, Коглин продолжил изучение древних наук. Он знает секреты, которые потеряны для всех остальных. Один из этих секретов может нам пригодиться.
Старик замолчал и улыбнулся. Он сказал все, что хотел. Возможно, поиски истинной причины еще долго не дадут ему покоя, но Кинсон не стал ни о чем расспрашивать. Он кивнул, как будто ответ удовлетворил его, и встал.
— Я пойду дежурить первым, — объявил он и скрылся во тьме.
Кинсон все продолжал размышлять, когда пришел Бреман, чтобы сменить его. Старик появился словно из ниоткуда — Кинсон никогда не слышал, как он приближается, — и уселся рядом с жителем приграничья. Они сидели молча и смотрели в темноту.
С невысокого утеса открывался вид на реку Рэбб, которая, извиваясь между деревьями, поблескивала серебром в лунном свете. Леса спокойно спали, воздух пах можжевельником и хвоей. Темный Предел начинался совсем рядом, к западу от места их ночевки. Уже с завтрашнего утра местность должна стать более суровой и идти будет гораздо тяжелее.
— Что нам может дать Коглин, — вдруг произнес старик мягким, завораживающим голосом, — так это свое знание металлов. Помнишь видения? Все они говорили о создании магического оружия, которое уничтожит Чародея-Владыку. Это оружие — меч. Магический меч для человека, которого мы пока еще не знаем. Так вот, наделить этот меч качествами, благодаря которым он сможет противостоять силе Броны, — дело непростое. Начало всему — процесс ковки, способный сделать меч, превосходящий любое оружие, когда-либо существовавшее на свете. Коглин откроет нам особенности этого процесса.
Посмотрев на Кинсона, он улыбнулся:
— Думаю, будет лучше, если это останется между нами.
Вместо ответа Кинсон кивнул, опустил глаза, кивнул еще раз, потом встал.
— Доброй ночи, Бреман, — сказал он и пошел прочь.
— Кинсон?
Житель приграничья обернулся. Бреман уже снова смотрел в сторону, на дальний лес за рекой.
