— Существует металл, такой же прочный, как железо, но гораздо более легкий, упругий и не такой хрупкий. Этот сплав — смесь металлов, которая использовалась в старом мире. В основном он состоит из железа, закаленного углеродом при высокой температуре. Меч, выкованный из такого сплава, будет поистине великолепным. — Он сурово взглянул на друида. — Но температура, при которой происходит закалка, гораздо выше той, что может получить кузнец в своем горне. Понадобятся особые приспособления, а они утрачены.
— Но сам процесс тебе известен? Коглин кивнул и похлопал себя по голове:
— Он здесь. Я дам тебе его, лишь бы ты отправился своей дорогой и перестал читать мне нотации! Хотя я все равно не вижу в этом смысла. Без печи для закалки и горна с высокой температурой…
Кинсон снова с любопытством взглянул на Марет. Девушка смотрела прямо на него. Ее темные глаза стали огромными. Они пытливо смотрели из тени, отбрасываемой шапкой черных, коротко остриженных волос. Нежное лицо посерьезнело. В это мгновение он подумал, что как никогда близок к тому, чтобы понять ее. Каким-то по-особенному открытым казался ее взгляд. Но внезапно девушка улыбнулась, приподняв уголки губ, и перевела глаза с его лица куда-то за его плечо.
Обернувшись, Кинсон увидел Плута. Физиономия болотного кота оказалась всего в нескольких дюймах от его лица, а светящиеся глаза уставились на него с таким ужасом, будто кот в жизни своей не видывал ничего страшнее. Кинсон проглотил ком, застрявший в горле. Он чувствовал на своем лице тепло кошачьего дыхания. Когда кот успел проснуться? Как ему удалось так незаметно подкрасться? Еще мгновение Кинсон смотрел коту прямо в глаза, потом со вздохом отвернулся.
— Может, ты хочешь пойти с нами? — спросил Бреман хозяина. — Увидеть рождение чудо-меча — это стоит того, чтобы совершить небольшое путешествие.
Коглин, фыркнув, покачал головой.
— Прибереги свои шуточки для других, Бреман. Я даю тебе описание процесса и приношу наилучшие пожелания. Если то и другое пойдет тебе на пользу, так и славно. Но мое место здесь.
Он уже нацарапал что-то на куске старого пергамента и теперь протянул его друиду.
— Лучшее, что может предложить наука, — буркнул он. — Бери.
Бреман спрятал пергамент в складки одежды.
Коглин выпрямился и по очереди посмотрел на Кинсона и Марет.
— Присматривайте за этим стариком, — предупредил он. Его глаза смотрели с тревогой, как будто он вдруг понял нечто весьма его расстроившее. — Он нуждается в присмотре гораздо больше, чем ему кажется. Следопыт, ты обрати внимание на его уши. Следи, чтобы он слушал, что ему говорят, когда надо. А ты, девушка, как тебя зовут? Марет? Тебе придется следить за всем остальным, что поважнее слуха.
Все молчали. Кинсон поднял глаза на Марет. Ее лицо ничего не выражало, но она вдруг побледнела.
Коглин с мрачным видом внимательно изучал ее:
— Будет тебе. Смотри, чтобы он не навредил сам себе. Чтобы с ним все было в порядке.
Он резко замолчал, словно сказал слишком много, пробормотал что-то себе под нос, потом встал — унылая фигура, кожа да кости, помятая карикатура на самого себя.
— Идите выспитесь, а потом отправляйтесь, — устало проворчал он, внимательно оглядел их, будто старался отыскать что-то не замеченное раньше, словно они могли оказаться не теми, за кого себя выдавали. Потом повернулся и двинулся прочь.
— Доброй ночи! — крикнули они ему вслед. Но старик не ответил. Он решительным шагом, не оборачиваясь, удалился.
Тучи, закрывавшие уголки лунного серпа, отбрасывали странные тени, которые носились над землей, подобно ночным птицам, мелькая над головами наступавших дворфов. Стоял тот неспешный предрассветный час, когда над людьми безраздельно властвует сон и когда смерть подступает ближе всего. Теплый воздух не двигался, ночь молчала. Казалось, все замерло, даже время замедлило шаг, а жизнь свернула со своего неумолимого пути, чтобы на несколько прекрасных мгновений отсрочить приход смерти.
Дворфы темными волнами, напоминавшими накаты реки, выскальзывали из-под деревьев. Несколько сот здоровяков спустились в Вольфстааг через ущелье Ведьм в дюжине миль к северу от того места, где расположились полчища Чародея-Владыки. Прошло два дня с тех пор, как его армии прошли южнее Сторлока, и все это время дворфы, с близкого расстояния наблюдавшие за их продвижением, выжидали. Теперь они решили атаковать.
Дворфы двигались в направлении полоски деревьев, расположенной там, где река Рэбб сворачивала в сторону длинной болотистой низины, подходившей почти вплотную к маленькой речушке под названием Нанни, — словом, туда, где армия Северной Земли имела глупость устроить лагерь. Разумеется, здесь хватало воды, травы и места, однако высокий берег доставался атакующим, а оба фланга армии оказывались незащищенными. Вокруг лагеря выставили сторожевые посты, но убрать караульных не составляло большого труда, и даже рыскавшие повсюду Слуги Черепа не могли бы остановить людей в такой отчаянной ситуации.
