Ярл Шаннара сидел на своем боевом коне, гнедом беломордом жеребце по кличке Риск, и молча наблюдал за наступлением противника. Ему не нравилось, какое впечатление оно производило на его людей. Численность вражеских полчищ приводила в смятение. От ужасающего шума, сопровождавшего атаку, замирало сердце. Король чувствовал страх, зарождающийся в душах солдат. Нарастающее беспокойство действовало ему на нервы, постепенно подрывая и его собственную решимость.
В конце концов Ярл лишился терпения. Он внезапно рванулся к передовой линии своего войска. Прея, Бреман и личная охрана короля в недоумении смотрели ему вслед. Выехав вперед на открытое место, он натянул поводья и принялся гарцевать взад-вперед вдоль передних рядов, стараясь речами воодушевить Эльфийских Охотников, глядевших на него с радостным удивлением.
— Спокойствие, — ровным голосом призывал Ярл, улыбаясь, кивая в знак приветствия и стараясь заглянуть в глаза каждому. — Численность сама по себе еще ничего не значит. Это наш дом, наша земля. Она принадлежит нашему народу по праву рождения. И ни у какого врага не хватит духу выгнать нас отсюда. Пока мы верим в себя, мы непобедимы. Будьте сильными. Помните, что мы уготовили им. Помните, что нам надлежит сделать. Они сломаются первыми, обещаю вам. Не теряйте твердости. Будьте начеку.
Так он объезжал шеренги, время от времени останавливаясь и обращаясь к тем, кого узнавал, с незначительными вопросами, демонстрируя им уверенность в себе и напоминая, что верит в их мужество. Король даже не удосужился взглянуть на неумолимую махину, которая надвигалась на них. Он демонстративно не обращал на нее никакого внимания, всем своим видом говоря: «Они для нас ничто. Они уже разбиты».
Когда этот всесокрушающий бегемот оказался в двухстах ярдах и грохот наступления заглушил все остальные звуки, Ярл поднял руку, отдавая честь Эльфийским Охотникам, пришпорил Риска и занял место впереди первой шеренги. Над равнинами носилась пыль, окутывая марширующих солдат и машины. Барабаны отбивали дробь. Осадные приспособления, которые на толстых канатах тащили вперед вереницы вьючных животных, раскачивались все ближе. Мечи и пики посверкивали в пропыленном воздухе.
Тем временем наступающая армия приблизилась ярдов на пятьдесят или сто, и Ярл Шаннара отдал приказ поджечь равнины.
Лучники длинной шеренгой выбежали вперед и, опустившись на одно колено, зажгли стрелы. Шестифутовые луки поднялись вверх, к небу, тетивы сначала туго натянулись, потом распрямились. В гущу армии северян полетели горящие стрелы. Они падали на траву, которую эльфы накануне ночью под покровом темноты полили маслом. Повсюду вспыхивало пламя, взвиваясь к небу в пропыленном воздухе посреди тесно стоящих рядов противника. Огонь пробежал вдоль длинных шеренг. Строй северян сломался, раздались крики испуганных людей, рев и ржание животных.
Однако армия Чародея-Владыки не отступила, не обратилась в бегство. Вместо этого, стараясь избавиться от смертоносного пламени, ее передние ряды пошли в атаку. Гномы-лучники тучами слали свои стрелы, но у них не было таких длинных луков, как у эльфов, и стрелы не долетали до цели. С яростным ревом солдаты шли вперед, чтобы как можно скорее вступить в рукопашный бой с противником, сумевшим опередить их. Отряд насчитывал свыше тысячи человек, и большинство составляли гномы. Недисциплинированные и импульсивные, они неслись прямо в расставленные для них ловушки.
Ярл Шаннара держал своих солдат на месте. Лучники снова отступили, скрывшись за шеренги Эльфийских Охотников. Когда враги приблизились настолько, что можно было различить их запах, он поднял вверх меч, давая своим помощникам знак выстроиться в линии между рядами пеших воинов. Они натянули толстые, смазанные жиром канаты, заранее спрятанные в траве, и на пути атакующих выросло несколько дюжин заграждений, ощетинившихся острыми шипами. Нападавшие были уже слишком близко, чтобы остановиться. Задние напирали на передних, толкая их на смертоносные острия. Некоторые попытались перерезать веревки, но клинки скользили по намазанным жиром канатам, не причиняя им никакого вреда. Боевые кличи атакующих сменились стонами боли и ужаса. Северяне гибли в страшных мучениях, напарываясь на заграждения или падая под ноги напиравших сзади товарищей.
