Эльфы отпрянули, напуганные этими тварями, стремившимися растерзать их на части. Некоторые воины скончались сразу же. Страх настолько глубоко проник в их сердца, что они не смогли сдвинуться с места и защитить себя. Иные гибли сражаясь, раздавленные прежде, чем успевали нанести ответный удар. Однако другие сомкнули ряды и с удивлением обнаружили, что их наделенное магической силой оружие способно разить тела и конечности наступавших монстров, вызывая потоки крови и вопли боли. Войско оправилось от первоначального шока и нашло в себе силы сопротивляться.
Тем не менее монстры, увлекаемые тварью огромного роста, прорвали правый фланг. Тело твари покрывала толстая кожа, а жизненно важные органы защищали металлические доспехи. Гигантскими когтями она разрывала на части всех, кто попадался на ее пути. Седой Растин Апт возглавил контратаку, пытаясь оттеснить тварь, но был отброшен в сторону.
Заметив опасность, Бреман бросился твари наперерез.
В отсутствие друида центр удерживал Ярл Шаннара. Завидев группу монстров, прорвавшихся в глубь обороны, он призвал своих солдат проявить мужество и, забыв обещание держаться сзади, выхватил Меч Шаннары и двинулся сквозь шеренги, чтобы присоединиться к сражающимся. За ним последовала Прея и личная королевская охрана, прикрывавшая их обоих. На переднем крае эльфийского центра, пригнувшись к земле, присели вервульфы — огромные демоны-волки, остановленные направленными на них остриями эльфийских пик и мечей. Они притворно пятились в ожидании удобного для нападения момента. Когда подоспел Ярл Шаннара, из тумана вынырнула темная тень и смяла первый ряд эльфов. Сделав свое черное дело, Слуга Черепа с окровавленными когтями снова поднялся в небо. В тот же миг вервульфы врезались в передний ряд воинов, вгрызаясь в их тела и вырывая куски мяса. Однако оружие эльфов рубило и кромсало нападавших, проникая при помощи магии сквозь толстую грубую кожу. Под шквалом ударов передние монстры погибли, а остальные, злобно рыча и огрызаясь, отступили.
На правом фланге Бреман добрался до группы прорвавшихся чудищ. Завидев старика, они ринулись на него. Это были двуногие твари с широкой грудью и мощными конечностями, способными разорвать человека надвое. Их головы, лишенные шеи, сидели так глубоко меж плеч, покрытых складками кожи, что виднелись только свирепые глаза монстров. Они набросились на друида со злорадными воплями, но Бреман послал в них огонь и отшвырнул назад. Все Эльфийские Охотники, находившиеся поблизости, устремились на защиту старика, напав на атакующих с флангов. Монстры завертелись и метнулись назад, но не смогли уйти от эльфийских клинков и магического огня.
Тогда гигантское существо, которое первым прорвало шеренги эльфов, встало перед Бреманом, вызывая его на поединок. Его глаза горели, на теле, покрытом твердой кожей, блестела кровь.
— Берегись, старик! — прошипела тварь и бросилась на него.
С пальцев Бремана сорвался огонь друидов, но чудище, оказавшееся уже достаточно близко, прорвалось сквозь смертоносное пламя и схватило старика за руки. В попытке освободиться Бреман окутал руки огненными рукавами, но он был слишком слаб по сравнению с угрюмой тварью, намертво вцепившейся в него. Когтистые пальцы сжимались все крепче. Бреман медленно опускался на землю. Монстры, толпившиеся вокруг них, ринулись вперед. Развязка приближалась.
В этот миг появился Алланон. Выскочив из тумана, он прыгнул на незащищенную спину твари и сомкнул руки поверх ее желтых глаз. С яростным воплем мальчик собрал всю свою силу и соединил ее с той малой толикой магической энергии, которая была подвластна ему. Неконтролируемый, неуправляемый, словно штормовой ветер, огонь вырвался из-под его пальцев, разлетаясь во все стороны. Вспышка была такой сильной, что мальчика отбросило назад. Он упал на землю и остался лежать без движения. Но досталось и твари — вспышка пришлась ей прямо в морду и выжгла ее до кости.
Монстр тут же отпустил Бремана, вскинув руки от ярости и боли, и отпрянул. Старик поднялся на ноги, несмотря на слабость, сковавшую тело, и, не обращая внимания на раны, метнул в него очередной сноп огня. На этот раз огонь проник прямо в глотку твари и, спустившись по ней, превратил ее сердце в уголь.
