Стан Ранк — первый железный маркграф. Ничтожный сын Первого рыцаря империи, покорителя Спорных земель, говорили они. Изгнанный из столицы, деградирующий в вечном пьянстве и разврате в этом забытом, только что завоеванном и практически не населенном медвежьем уголке под названием Железная марка. Они считали, что вычеркнули его не только из жизни столицы, но и всей империи. И ошибались. Как ошибались!
Говорили, что в молодости у первого железного маркграфа было только две страсти — выпивка и женщины. В плане количества страстей утверждение верное, страсти действительно было две — магия и власть. Женщины? Женщины тоже были, но стояли на третьем, а то и на четвертом месте после главного…
От воспоминаний маркграфа отвлек тихий стук в дверь.
— Войдите, — громко приказал он, отступив от иллюминатора и устраиваясь в мягком кресле.
Фигура вошедшего была скрыта под безразмерным серым плащом, а лицо пряталось под надвинутым капюшоном.
— Ваше Сиятельство, — неизвестный сделал что-то среднее между реверансом и поклоном.
— Можете не прятать лицо, почтенный Шелерг. Экипаж этого воздушного корабля обладает феноменальной памятью — они помнят, что ненужно помнить моих гостей.
— Мне так привычнее, — отозвался соратник «мастеровых», но капюшон длинного плаща все же снял. — Вы хотели меня видеть?
— Не столько видеть, сколько спросить, — нахмурился Александр Ранк, потирая колено, внезапно стрельнувшее острой иглой боли. Еще одна память о более успешном, почти удавшемся покушении. — Почему взрыв произошел так рано? — он даже не пытался скрыть охватившее его раздражение, да и боль в старой ране настроение не улучшала.
Все должно было пройти не так. Давать «мастеровым» возможность взрывать фольхстаг, тем более, когда и сам в нем находился, он точно не собирался. Как и устраивать бои в городе. Заговорщиков планировалось схватить в самый ответственный момент, перед очередным заседанием.
— Комитет узнал, что на внеочередном заседании соберутся все сливки, включая… — несостоявшийся горный инженер выразительно ткнул пальцем в потолок. — И распорядился ускорить акцию.
— Ты обязан был об этом сообщить!
— Как⁈ Я не мог и на секунду отлучиться! — вскинулся отвечавший за подкоп «мастеровой». — Да что там отлучиться! Мы спали по два часа, чтобы успеть закончить эту проклятую минную галерею. Повезло еще, что мои соратники были так заняты, что не проверили герметичность бочек с порохом, а в канализации было довольно сыро. Так что под фольхстагом рвануло чуть больше половины заряда. Это слишком мало, чтобы полностью разрушить здание. Я все рассчитал!
— Наглец! — с нотками восхищения и осуждения выдохнул маркграф. История выглядела такой складной, что было сложно к чему-то придраться. — С огнем играешь!
— И уже давно, — согласился бывший студент, отчисленный с последнего курса за неблагонадежность. Подумаешь, поймали с парочкой запрещенных прокламаций! — С тех пор как повелся на щедрые посулы ваших людей. Надеюсь, вы честно выполняете свою часть сделки? — резко посерьезнел фальшивый «мастеровой».
— Род Ранк всегда платит свои долги. Твой младший брат и сестры устроены в лучшую гимназию Железной марки. Полное содержание, а на совершеннолетие каждого из них ждет крупная сумма. Хватит, чтобы оплатить учебу или открыть собственное дело. Вернее, и на то, и на другое хватит — все, как мы и договорились, — подтвердил маркграф.
Шелерг перевел дух и заметно расслабился. Конечно, слова — это просто слова. Но Александр Ранк ни разу не был уличен в обмане. По крайней мере, в таком мелочном.
Идеалы борьбы за справедливость и лучший мир как-то резко отходят на второй план, когда ты оказываешься без поддержки трагически погибших родителей с тремя малыми на руках. Да еще в твоем личном деле особая отметка, не позволяющая получить приличную, а значит и щедро оплачиваемую работу.
Небольшие накопления, оставшиеся от родителей быстро закончились, и когда перед вчерашним студентом появились «люди в черном» и предложили вернуться к борьбе, но так сказать, с другой стороны, он долго не размышлял.
Да и, Шелерг готов был себе в этом честно признаться, ему нравилось это опасное лавирование между «мастеровыми» и «черными». Скромная власть и влияние, которое он получил, сполна компенсировали опасность. Ну и деньги, позаботившись о младшем брате и сестрах, он никогда не забывал себя. И в те моменты, когда нужно было временно залечь на дно, ни в чем себе не отказывал. Да и зачем, если всё оплачивает железный маркграф?
— Удалось узнать что-то новое об этой представительнице Комитета? Наглая или как там ее? — исказив фамилию «соратницы», разыграл забывчивость Александр Ранк.
— Почтенная Налая, — поправил маркграфа Шелерг, ничуть не сомневаясь, что фамилия девушки вымышленная. — Хотя какая она почтенная — скорее ласса, — добавил он, решив продемонстрировать свою лояльность и полезность. — Воспитание и манеры не скроешь… Ничего нового добавить не могу. Появлялась она редко. Да и времени на разговоры у меня не было.
