Первый мотив полностью

"Из беседы с учителями (Осиповой М.Е., Разумовичем Ю.С., Смирновой Н.М) и мамой А.Т. Натальей Андреевной выяснилось, что Аня была открытым, доверчивым подростком. Никто из них не заметил перемены в характере девушки вплоть до ее отъезда в Москву. Тем не менее перемена и событие, ее повлекшее, должны были произойти еще в Смоленске. Это следует из того, что после выпускного вечера Анна неожиданно решила поступать во ВГИК (вуз с самыми ранними экзаменами) и ускорила отъезд, а потом ни разу не приезжала в родной город и прекратила отношения с ближайшей подругой, Ириной Агафоновой. Реакция последней на мои вопросы об Анне подтверждает, что причина разрыва серьезна, хотя Агафонова делает вид, будто это не так. У меня есть подозрение, что над Анной при пассивном участии Агафоновой и ее ухажера надругался некий Игорь Белькевич, на дачу к которому все четверо поехали сразу после выпускного. Если я права (а на это указывает многое), то именно Белькевича Оксана Подольская могла выбрать на роль убийцы Терещенко. Боюсь, однако, что проверить мое подозрение будет непросто. Белькевич работает в полиции и может стать опасным, если почувствует интерес к своей персоне. Но я постараюсь что-нибудь придумать".

Дочитав письмо до конца, Игнат почувствовал, как по позвоночнику между лопатками сползает капля пота. Если Подольская с ее деньгами взяла себе в подручные полицейского с его возможностями, то вывести их на чистую воду – задача, практически невыполнимая. Но это еще полбеды. Главное, что опасность, нависшая над Никой, теперь, когда она болтается по территории убийцы-полицейского и задает его знакомым малоприятные вопросы, стала почти неотвратимой. И все по вине Игната, который отправил помощницу прямиком в логово зверя, а потом еще выдал ее любовнику Подольской. А сам "герой", понимая, что счет Никиной жизни, возможно, пошел на секунды, торчит за сотни километров в безнадежной московской "пробке". Что, что он может предпринять?

Игнат снова позвонил Нике, она снова не ответила. И тогда он нашел в памяти телефона номер, звонить по которому в этой жизни не собирался ни при каких обстоятельствах. Обратиться с просьбой к его обладателю означало примерно то же, что заключить сделку с дьяволом. Но другого выхода Игнат не видел.

Заключая свой отчет фразой: "Я постараюсь что-нибудь придумать", Ника лукавила. К тому времени, когда она отыскала почтовое отделение с Интернет-связью, решение было уже принято.

Собственно, оно было принято сразу, как только Ника поняла, что, по большому счету, перед ней всего два пути. Первый подразумевал, что она осядет в Смоленске надолго. Найдет неприметное убежище где-нибудь в частном секторе и попытается осторожно "прощупать" ближайшее окружение Белькевича. Вполне вероятно, что там отыщется какой-нибудь недалекий приятель-выпивоха или болтливая подружка, у которых можно будет без особого риска, не привлекая к себе внимания, выяснить, не появлялась ли в последнее время в жизни Игоря Валерьевича таинственная незнакомка и не покидал ли он в начале марта родной город.

Второй путь был более прямым и опасным. Подловить Белькевича где-нибудь перед зданием полиции (лучше на виду у его коллег) и спросить без вступления, что ему известно об убийстве Анны Терещенко. Сознаться он, конечно, не сознается, но, застигнутый врасплох, самую первую реакцию удержать не успеет. В своей способности распознать эту реакцию Ника не сомневалась. И, если ее подозрения подтвердятся, останется только тут же – при свидетелях – объявить о них Белькевичу, понадеявшись, что он не посмеет разделаться с обвинительницей после того, как обвинения прозвучали публично.