Свои возможности приходится скрывать. Весь этот спектакль с подносами с едой, долгое лежание с простреленной головой, симуляции диких головных болей - всё это для наблюдателей.
От пуль уходить не умею, хоть и близок к этому - мне б еще месяц два тренировок. Если б не этот «несчастный случай», сидел бы дальше в особняке и разгадывал Сигнал. А потом просто взлетел в воздух как Супермен, и ищите потом с истребителями. Мне так кажется.
Но пуля в лоб всё обломала. Нас зачистят. Я б зачистил.
Под эти хмурые мысли заснул. Последняя мысль была о сне. Есть возможность, от него избавится - на это уйдет много времени. Но оно того стоит. Столько времени человек проводит в пустую. Сколько бы ночей мог посвятить более полезным занятиям.
Утро - как и любое другое утро, началось с танца. Для наблюдателей – это простой старческий маразм. Но для меня это привычка, которую завёл, когда понял, что уже не молод.
Утро начинается так. Просыпаюсь. В голове начинает играть музыка, танцевальная. Начинаю под неё танцевать. Бубнить под нос слова песни. Резкие и медленные движения, кривые танцевальные па, в моём исполнении. Прекрасная замена физическим упражнениям. Затем начинаются сами упражнения. И только после этого всего - гигиена и приём пищи.
Многим молодым людям, с которыми общался, советовал именно так начинать свой день. Некоторые слушали, и благодарили.
Сделав утреннии дела в ванной комнате, спускаюсь вниз в столовую. Там собрались все - как это бывает каждое утро. Лица у всех хмурые, не выспавшиеся, с мешками под глазами.
Не к одному мне пришла в голову мысль - конец близко. И опять во всем виноват я. Как бы расправы не случилось. Ем спокойно, знаю свои силы. Но не расслабляюсь - не знаю их силы.
Легко может получиться так, что кто-то уже достиг моих высот - просто не поспещают в это ощественность. У многих в этом помещении есть такое, что не может иметь простой человек от рождения. Не я один занимаюсь расшифровкой. Для обитателей «Особняка» вся информация о Сигнале - не секрет. Расшифровывать может каждый.
Заканчиваю трапезу. На обратном пути обращаю внимание на столик, где обычно кушает начальство. Все в сборе. Самые не выспавшиеся лица именно у них. Илларион Геннадьевич показывает мне раскрытую ладонь, машу в ответ. Выхожу из столовой, направляюсь в свою комнату - симулировать бурный умственный труд.
В этот день в особняк, наведывается проверка. Утром приходит начальник охраны и предупреждает - в 14.00 будет инспекция. Они приехали в обед. Ни разу еще, до этого момента, такого не случалось. Нас никто и никогда не инспектировал.
В единственные ворота заезжает караван машин. Из них выходят люди - приветствуют друг друга, знакомятся. Профессиональный глаз сразу заметит, что и приветствие и знакомства, а также ни о чем не значащие беседы - самую малость, наиграны.
Никто этого и не заметил - не присутствовало в особняке таких людей. Спектакль внушает доверие. Да и актеры из приехавших людей были отличные. В спецшколах разведки, других и не готовят.
Для живущих в особняке достаточно самого факта приезда такого количества людей. Хотя у большинства присутствовали надежды на то, что это действительно инспекция. Ведь когда-нибудь она должна была произойти? Может сейчас?
Группа людей разрозненной кучкой двинулась в сторону особняка. Зашли. Представились проверяющими органами. Рассосались по особняку. Ходят, рассматривают, задают ничего не значащие вопросы, с жутко серьёзным выражением лица.
За первым караваном машин, пришел второй. Затем еще один. Людей прибавилось. Когда в особняк зашла последняя партия проверяющих - невозможно было найти среди жильцов особняка, человека рядом с которым не стояли минимум двое проверяющих. После этого даже у самого последнего мечтателя и труса не остаётся сомнений, что нас пришли убивать.
Жильцы с трудом переносили их присутствие. Непонятные люди - заглядывают чуть ли ни в штаны. Тысячи вопросов - выбивают из колеи. Уже через час проверки многие готовы лезть на стену. Именно это они ярко показывали.
Максим Азарович, с вымученным лицом отвечает на вопросы одного проверяющего, в это время другой сверяет лекарства со списком. Он демонстрирует, моральное истощение, хотя внутри полностью собран. В его рукаве скальпель примотанный пластырем так чтоб легко можно было выхватить. В кармане халата еще один, в другом шприц со смертельной дозой жудко болезненного препарата, собственного изготовления. Больше ему отбиваться нечем. Он решил хотя бы попытаться продать свою жизнь по дороже.
Многие в особняке пришли к такому решению. Оружия у них нет. Но это не обязывает их умирать как забитые собаки - даже не оказав никакого сопротивления.
Выбрался в парк. Ни в особняке, ни по пути в парк, от меня не отстают проверяющие. Сижу на лавочке. Рядом стоят трое. Уже давно перестал обращать на них внимание. На все вопросы отвечаю односложно. Жду, когда начнётся действо. Гвоздь уже проглотил - готов взорваться от переполняющей энергии.
