Все смотрели с напряженным интересом то на меня, то на Владу. Молча, не задавая вопросов. Кажется, они ждали спектакля. Уже привычно вложив очки интеллекта в расширенное зрение, я вновь убедился, что отношение этой дамы ко мне не изменилось. Что ж, видимо, пришло время расставить точки над ё.
— Ты ведь знаешь, что у меня есть способность узнать правду, — с улыбкой спросил я Владу. Не хочу этим пользоваться, но вроде бы все опасные для себя вопросы я знаю, как перекрыть, а та, кто может устроить ритуал и сотворить таких вот доппелей (если Влада и правда в этом участвовала), мне под боком точно не нужна. Обычных людей с их силой мне как-то проще принять, даже если над ними написано «марионетка» — черт с ним. Но когда начинают происходить вещи, границ которых я даже представить не могу — нет уж, увольте. Выбирая из двух зол, я предпочту меньшее.
Женщина по-прежнему с вызовом смотрела на меня, но что-то в ней неуловимо все-таки изменилось. Возможно, глаза начали еле заметно сокращаться или губы чуть подсохли — мелочи, но многое говорящие о внутреннем состоянии человека.
— Знаю, — Влада тоже улыбнулась в ответ. — И к чему ты это говоришь?
— Если тебе нечего скрывать, то нечего и бояться, правильно? — задал я вопрос, специально подчеркивая этот важный момент для остальных.
— Влада, лучше признайся сама, если есть в чем, — Петрович решил воспользоваться ситуацией и попытался немного надавить на свою формальную союзницу.
— А если мне не в чем признаваться? — с вызовом спросила она.
— Значит, тебе и вправду не страшно пройти испытание гейсом, — уже жестко и безапелляционно ответил Петрович.
Кажется, теперь Влада понемногу начала терять самообладание. Черт побери, а вдруг сорвется, начнет тут все крушить? Да нет, она же далеко не глупая женщина — наши натянутые отношения не должны мне мешать объективно смотреть на вещи. Разборки между членами отряда запрещены законом. Вернее, даже не так — Законом с большой буквы. И тот, кто его нарушит, умрет. Великолепный сдерживающий фактор, исключающий новые перевороты.
— Итак, — с нажимом произнес я.
Воображение уже рисовало кровавые картинки: Влада впервые за долгое время достает из ножен свои мечи, разрубает Петровича пополам, затем бежит к выходу, сметая вставшего у нее на пути Мажора… А затем умирает. Не знаю, как оно есть на самом деле, но в моих мыслях она просто падает замертво, а мы все слышим грохот ее расколовшегося надгробия. Но в реальности все было по-другому.
— Да, — просто сказала Влада. Процедила сквозь зубы, но все же призналась. Слава богу! Неужели, мне в кои-то веки повезло, блеф удался, и мне не придется использовать столь опасную для меня способность. — Я действительно должна вам кое о чем рассказать.
Похоже, поспать этой ночью мне все-таки не удастся. Сильная и боевая Влада как-то резко превратилась в слабую поникшую женщину и принялась рассказывать. Что ж, теперь ее амбиции по захвату лидерства в бездне, можно сказать, официально канули в Лету. А Петрович наконец-то сможет перестать бояться за тылы и, чем черт не шутит, может быть, у этих двоих в итоге что-то и получится. Просто как у мужчины и женщины. Я же вижу, как копейщик порой смотрит на свою союзницу, да и ночи они порой даже сейчас проводят вместе. И о чем я только думаю?
Вернемся к тому, что нам только что удалось узнать. Все, казалось бы, встало на свои места. Пьер заключил сделку с Эмирион, а Влада — с Пьером. Причину такого демарша мечница объяснила невнятно, но все всё прекрасно понимали — причиной была зависть и жажда власти. Тому, кто однажды был лидером, очень сложно опять оказаться под кем- то. И да, это Пьер таскал частички членов отряда и создавал доппельгангеров. Вернее, не он сам, а кто-то со стороны, с кем Влада сама так ни разу и не сталкивалась. По их задумке, доппели должны были созреть и атаковать почти два десятка соседских поселений, чтобы потом привести к нам разъяренных мстителей на своих плечах. И если боги сами по себе не могут никого убить просто так, то для людей таких ограничений нет. Это даже поощряется. А потом последователи Эмирион из атаковавших нас поселков уговорили бы своих пощадить часть отряда. И те оставшиеся, растерянные и перепуганные, упали бы в руки Влады и Пьера, даже и не помышляя о каком-либо сопротивлении. Формально сама интриганка ни в чем не участвовала. Но вот быть в курсе, никому ничего не рассказывать и прикрывать Пьера с его подручными (а таковые, как выяснилось, были) — вполне.
— Кто еще был заодно с вами? — в голосе Петровича слышалась сталь. Похоже, он сразу понял, что лично ему оставаться в живых точно не светило.
— Олег, Марат и Леонид, — опустив глаза, ответила Влада.
Первые двое — это те, кто должен был охранять наши машины, пока остальные искали неведомого противника по моему приказу. Именно тогда, когда я осуществил свою диверсию, и когда выяснилось, что Пьер оказался врагом. А Леонид — тот самый жрец Сталемита, который был чьей-то марионеткой. Кстати, чьей именно, я по-прежнему не знаю.
