— Есть здесь у меня один знакомый, что мог бы ссудить нас деньгами на дорогу, — когда вошли в город, быстро сказал Киаран. — Вы нас ждите у дома Седрика, а мы пока сходим.
— Да будет с вами удача, — кивнул отец Деклан. — Пойдем, Никифор.
Они оба пошли к рынку и, узнав у торговца рыбой точное месторасположение дома купца, свернули в сторону старой базилики. Туда же, чуть пропустив их вперед, направилась и другая пара в лице ушлого шулера Ульвы и черноглазого монаха, сиречь друида Форгайла. По пути им встретился большой отряд воинов, деловито проскакавший к воротам.
— Ну? — Остановившись на углу, друид строго посмотрел на Ульву. — И что же ты поведаешь мне? Имей в виду, куда ты дел лошадей — интересует меня меньше всего. Выяснил главное?
— А как же, уважаемый! — Шулер кивнул. — Слуги Седрика и воины местного тана Эльдельберта в очередной раз решили покончить с разбоем. Не так давно схватили и повесили Худышку, одного из людей Ворона, я сам его видел, Худышку-то, висит, как живой, только птицы уже глаза выклевали. А сам Альстан Ворон, думаю, подался отсиживаться на болота. Он же далеко не дурак, Ворон-то.
— Это все лишь твои предположения и догадки, — усмехнулся друид. — Конкретного же у тебя, вижу, ничего нет. А жаль. Золото у меня еще не закончилось.
Глаза Ульвы алчно блеснули.
— Третьего дня я был в городе, — оглянувшись, быстро зашептал он. — Случайно встретился с Гермой, это из наших, тоже не очень-то в ладах с королевским законом… Короче, он сказал, что видал Немого, сотоварища Ворона, тот покупал на базаре огниво и трут, а в корчме Теодульфа взял бочку соленого мяса.
— И что?
— Как что? — Ульва пожал плечами. — На болота они подались, вот что, тут и думать нечего!
— Но там их достанут воины.
— Ни в жизнь! Есть там одно местечко, у старого капища…
— И ты знаешь путь? — Друид не мигая уставился прямо в глаза Ульвы, и тот лишь кивнул, сглотнув набежавшую слюну. — Едем сегодня же. — Оглянувшись, вытащил из рукава монету. — Купишь лошадей и припасы. Остальное можешь оставить себе.
— Слушаюсь, господин, — помимо воли низко поклонился шулер. — Но…
— Что еще?
— Э… Господин, я думаю, было бы не худо нанять каких-нибудь воинов, парочку-другую головорезов, иначе как мы управимся с Вороном и Немым? Да и кто знает, сколько там их всего, на болотах? А у меня тут есть несколько человек на примете…
— Помолчи, — поморщился Форгайл, что-то прикидывая. Затем еще раз воззрился на Ульву. Смотрел какое-то время, не отрываясь, а затем удовлетворенно кивнул: — Так я и знал. Ты что-то утаил от меня. Что-то важное. Говори же!
И язык изумленного шулера повернулся вдруг, словно сам собою.
— Я знаю, где находится ярл, — тихо, почти по слогам, произнес Ульва. — Он на пристани, ждет отправления кнорра Седрика в Дуб-Линн. Ваш попутчик.
— Хм… Неплохо, — задумался друид. — Вот что, парень. Коли желаешь хорошо заработать, сделаешь, как я сказал. Наймешь сегодня же пару головорезов, о которых говорил. Пусть сделают так… — В нескольких словах Форгайл быстро обрисовал ситуацию и затем спокойно закончил: — Мы же с тобой сегодня же двинемся на болота.
— Одни? — в страхе воскликнул Ульва.
— Одни, — усмехнулся друид.
Ближе к вечеру ярл и его люди, поднявшись на борт кнорра, разместились в узкой каморке в корме. Можно было, конечно, разбить корабельный шатер прямо на палубе высокой надстройки, да только холодновато уже было в шатре темными осенними ночами, да и, главное, привлекал он излишнее внимание к его обитателям. Шатер — значит, знатные особы, всем любопытно. Нет шатра — плывут себе обычные пилигримы, люди, мягко сказать, не очень-то состоятельные, подстелили под голову соломы, да и спят себе в тесном закутке или, того хуже, в трюме. Туда, впрочем, шкипер как раз и хотел препроводить двух ирландских монахов — смуглолицего юношу и еще крепкого седобородого старца. Правда, те отказались — больно уж затхло пахло в утробе кнорра — и расположились на носовой палубе, подложив под головы мешки и укрывшись старым плащом.
— Ну вот мы почти и дома, — улыбнувшись, сказал отец Деклан.
нараспев начал читать он.
— Похоже, ты знаешь не только молитвы, святой отец, — устраиваясь поудобнее, пошутил Трэль.
— Да, я ведь вырос в дальнем монастыре Имбар Даллангайт, что затерян меж крутых скал Коннахта. — Отец Деклан мечтательно посмотрел в небо. — Мы изучали не только молитвы, но и песни наших певцов — филидов и бардов, и искусство хранителей законов брегонов, и греческий, и, само собою, латынь.
— Греческий? — оживился Трэль.
