Дирмунд и Эрмендрад, пожав плечами, отправились звать Йорма, а затем, уже втроем, спустились по сходням на каменистый берег, грязный и топкий от льющего целые сутки дождя.
— Д-да уж, в-встреть т-тут кого-нибудь, — буркнул Заика, взглянув на серое мокрое небо. — Н-небось п-по домам в-все сидят.
Остановились посовещаться в перелеске, на холме, в виду побережья. Наверное, в солнечную погоду с него много чего можно было бы увидеть, но, увы, только не сейчас. Йорм предложил вполне здравую мысль — отойти подальше от берега и устроить засаду где-нибудь на дороге, между селениями, — наверняка кто-нибудь куда-нибудь да поедет, ведь, несмотря на дождь, жизнь-то не кончилась!
— П-пожалуй, т-так и с-сделаем. — согласился Дирмунд. — Вон з-за тем лесом, п-похоже, х-хорошее место.
За лесом, угадывающимся за серой стеной дождя, проходила наезженная, утопающая в грязи дорога, разбавленная на всем протяжении большими коричневатыми лужами. По обеим сторонам ее, слева и справа, тянулись реденькие кусты, частью буровато-красные, а частью уже сбросившие листву. Лес, конечно же, был бы куда лучшим укрытием, да вот беда — дорога проходила от него слишком далековато. Ладно бы день был нормальным, но в такой дождь ничего толком не видно.
— Ладно, с-сойдут и к-кусты, — махнул рукой Дирмунд, и вся троица, укрывшись в зарослях, приготовилась ждать, поплотнее закутавшись в плащи.
Слава богам, ждать пришлось не долго. За поворотом послышался скрип колес, а вскоре показалась и повозка — обычная деревенская телега, запряженная худой пегой лошадкой. Лошадка тяжело дышала и пыталась вытащить повозку из очередной лужи.
— Ну, так мы и до вечера не доедем, — стукнув по плечу возницу — белобрысого деревенского мальчугана, угрюмо пробормотал добродушный с виду монах в порванной рясе. — Эй, любезнейший! А ну-ка прибавь-ка ходу.
— Вряд ли это в его силах, мой господин, — обернулся к монаху сидевший впереди, рядом с возницей, парень с лисьим лицом и хитроватым взглядом. — Думаю, быстрее мы дойдем только пешком.
— Так пошли же! Я чувствую впереди кое-что… — Монах спрыгнул с телеги и грозно зыркнул на парня черными пронзительными глазами. Тот тут же проворно соскочил в грязь.
— Эй, уважаемые! — закричал с повозки мальчишка. — А заплатить?
— Бог подаст, — махнул рукой парень и поспешил вслед за широко шагавшим монахом.
Юный возница посмотрел им вслед, гнусно, по-взрослому, выругался и повернул телегу обратно, кулаком утирая слезы.
— Сволочи, — шептал он. — Да накажет вас святой Колумбан.
Этот ирландский святой, известный своей строгостью и неутомимым благочестием, почему-то казался мальчику самым подходящим типом для того, чтобы покарать обидчиков. Скрипнув колесами, повозка наконец выбралась из грязи, и исхудавшая лошаденка понуро потащилась обратно.
А монах и его слуга — друид Форгайл и незадачливый прощелыга Ульва — оказались в руках пиратов.
— Да, мы из Честера, — надменно заявил друид. — А у вас недалеко корабль? Что же вы стоите? Ведите. Мы все расскажем вашему ярлу.
