Вечером, сразу после отплытия, на палубе кнорра встретились нос к носу все трое: Ирландец, бывший раб Трэль и рыжий мальчишка Вазг — пока еще Конхобар принимал его за мальчишку. Кнорр слишком маленький корабль, чтобы делать вид, что не замечаешь других, пришлось общаться. Первым, как более наглый, приветствовал остальных Ирландец.
— Ого, кого я вижу? — низко склонился он в шутовском поклоне. — Господин Трэль, видно, собрался-таки вернуться на далекую родину? — Не в бровь, а в глаз — угадал Конхобар и деланно посетовал: — Кто же остался нырять?
— Не твое дело, — резонно пробурчал Трэль, а что ему еще оставалось делать?
— Конечно, не мое, — согласно кивнул Ирландец. — Только если ты поверил во-он тому узкобородому ромейскому пройдохе, значит, остался таким же тупым, каким и был раньше. Доставит он тебя на родину, как же! Вон глаза-то — так и зыркают… Да и, сказать по секрету, хозяин Адальстан проболтался как-то, что ромей очень любит мальчиков. Так что вы смотрите оба… Хе-хе… — Ирландец издевательски расхохотался. — А ты, рыжий? — обернулся он к третьему пассажиру кнорра. — Что, в усадьбе не всем собакам хвосты пооткручивал? В неведомые земли потянуло? Интересно, знает ли об этом хозяйка Гудрун? — Ирландец тут же отвернулся и презрительно сплюнул за борт, что, по всем поверьям, ну никак нельзя было делать, да только плевал он теперь на поверья. В суме и зашитые в пояс лежали сокровища, которых должно было хватить на безбедную жизнь хоть в Ирландии, хоть в Англии, да где угодно. Да еще волшебный камень Лиа Фаль! Вот уж никогда не получит его глупый друид Форгайл…
Рыжий Вазг, утерев пот, встал рядом и деловито осведомился:
— Ну и где камень?
Подсмотрел, сука! Или проболтался кто…
Камень пришлось, конечно, отдать. Себе дороже спорить с друидом. Хотя, конечно, не такой уж он и страшный в новом теле, но… Споет друид глам-дицин — песнь поношения, — и враз покроется все тело страшными кровавыми струпьями, так и сгниешь заживо. Знавал Конхобар подобных певцов-филидов, что сидели у домов зажиточных крестьян в Коннахте и в Лейнстере. Песен они там не пели, только грозились — и никогда не оставались без обильной еды или выпивки. Правда, говорят, пару филидов крестьяне все-таки побили камнями. Ну, туда им и дорога. Снова, как прежде, всколыхнулся, заворочался в душе Конхобара древний первобытный страх. Страх перед волшебной силой друида. Только теперь примешалось к этому страху еще и острое чувство сильнейшей досады. Ну надо же! Ну опять он. Да что ж такое, никуда от этого друида не деться! Всю жизнь ведь ломает, собака, все планы. И вот, до глубины души прочувствовав это — вроде б вся жизнь была впереди, и на тебе — уже не первый день ощущал Конхобар, что страх перед Черным друидом становился в душе его гораздо слабее, чем раньше. Может, его пересилила досада, а может, и другое. В прежнем-то, волчьем, облике был Форгайл не в пример страшнее. Огромный клыкастый зверюга с дикими пронзительными глазами. Тут любой увидит — умрет от ужаса. А сейчас что? Рыжий тщедушный пацан. Соплей перешибить можно. Какой уж тут ужас — смех один. Нет, явно перемудрил друид с новым своим телом, впрочем, был ли у него выбор?
Ладно, еще поборемся. Отдав друиду камень, Конхобар постарался пореже с ним разговаривать. Больше общался с командой да задирал Трэля.
Так и продолжалось все это до шторма. Буря налетела внезапно — прямо, можно сказать, с чистого неба. Только что весело светило солнце — и вот, на тебе! Адальстан хмурился и тогда, подозрительно оглядывая сиреневые тучки далеко у линии горизонта. Когда исчезли чайки, нахмурился еще больше — приказал спускать парус и привязывать к палубе все, что можно привязать. Мачту вот, правда, опустить уже не успели… Да и пес с ней, сломалась и сломалась. Правда, пару человек команды все-таки пришибла, зараза…
Где-то впереди, среди бушующей со всех сторон стихии, неожиданно возник берег. Он быстро приближался — так, что очень скоро стали видны черные камни. О камни со страшным шумом и брызгами разбивались набегавшие волны.
— Эй, на руле! — обернувшись к корме, дико заорал Ирландец. — Вы там что, ослепли? Нас сносит на берег.
— Можешь прыгать, — тут же откликнулся Адальстан, видно, расслышал-таки. — А мы погодим, верно, парень? — Он ободряюще подмигнул Трэлю. — Там за мысом река. Вот в нее-то мы и войдем.
Как сказал — так и вышло. Поднявшись в последний раз на спине огромной волны, кнорр, повинуясь рулевому веслу, легко скользнул вниз и, чуть чиркнув килем о подводный камень, можно сказать, влетел в дельту реки. По инерции чуть проплыл по течению, свернул за излучину — и на спокойной воде встал на якорь. Словно и не было никакого шторма.
— Возблагодарим же богов! — радостно возопил кто-то.
— Не богов, чучело, — презрительно скривился Ирландец. — Благодарить надо кормчего. Ну и того дурня, что ему помогал — или мешал, не знаю, — рулить вон тем здоровым веслищем.
— Что это за земля? — оправившись от шока, деловито осведомился ромей. — Кажется, не совсем похоже на Эссекс.
