— А что там маячит позади нас? — тут же переспросил Конхобар. — Сдается мне — самые натуральные лошади! Правда, там и люди. — Он приложил руку к глазам, силясь рассмотреть небольшую группку людей — двух пеших и двух всадников, — направляющихся к переправе через реку Ди. — Паломники, — кивнул он.
— И сам вижу, — бросил сквозь зубы ярл. — Останавливаются. Прощаются. Ага, один лезет на коня… берет под уздцы второго… Скачет. А ведь сюда скачет, дорога-то рядом. Ты что так смотришь? Думаешь, стоит?
— Конечно, стоит, ярл. Пешком им до женской обители топать и топать…
Всадника сшибли красиво. Еще бы! Представить только, как он пялился на обнаженную Магн, что безо всякого стыда возлежала прямо на опавших листьях, — аж шею свернул, бедолага! А когда повернул обратно… Тут же и полетел кувырком на землю, получив хороший удар палкой, вернее, увесистым сучком. А и поделом! Когда управляешь конем, на дорогу смотреть надо, а не по сторонам, на голых девок. Вот и досмотрелся.
Впрочем, всадник вскочил на ноги довольно быстро. Ну только что лежал неподвижный и вдруг раз — разлепил глаза и кинулся прямиком в кусты, да так проворно — куда там зайцу! Если бы Снорри не поставил подножку — ни за что б не поймали. Хотя, по зрелом размышлении, и не особенно-то нужен всадник. Главное — конь. Но и всадник был вполне колоритен. Белобрысый парень с лисьим лицом прожженного пройдохи и хитрована, совсем не похожий на человека, способного владеть конем. К тому же — кое-кому известный.
— Ба! А не наш ли это знакомец? — ухмыльнулся вдруг Ирландец, деловито связывая добыче руки собственным поясом.
— А как же? Наш, — кивнул Хельги. — Тот самый, что не очень-то хорошо обошелся с нами в корчме вместе со своими дружками! А не утопить ли его в реке, братцы?
— Да, пожалуй что, так и сделаем. Эй, Снорри, давай-ка сюда мешок.
— О, пощадите, любезнейшие господа! — взмолился пойманный шулер Ульва — это, конечно же, был он. — Я здесь совершенно ни при чем. Это все она, мерзкая девка Гита. Да вы, наверное, и сами догадались…
— Мы-то догадались… — Хельги посмотрел на шулера строгим пронзительным взглядом. — А вот ты теперь догадайся о своей судьбе. Нет, мы не будем тебя топить. Лень тащить до реки. Лучше повесим во-он на том суку. Нравится?
— Не очень, — дрожа всем телом, честно признался Ульва.
— А раз не очень, так поможешь нам кое в чем. — Ярл упер руки в бока. — Конечно, мы бы и без него справились, — обернулся он к Ирландцу. — Но с ним, думаю, будет не в пример изящней.
— О, поистине золотые слова! — Лежащий на земле Ульва часто закивал головой. — Я вам точно пригожусь, господа, вот увидите.
— Ладно, уговорил. — Ярл поднес к самым глазам шулера отнятый у Худышки нож: — Ну, смотри, коли чем провинишься…
— Понял, — снова кивнул Ульва. — Понял… Не надо больше.
— Вечером незаметно проведешь нас в корчму к этому…
— Лохматому Теодульфу?
— Соображаешь. А еще ты нам поведаешь все и о Теодульфе, и об этой нехорошей девчонке Гите. Особенно о последней. Все, до мельчайших привычек. Как одевается, что пьет, кого любит… Ну, соображай же скорей!
Ульва лишь горько посмеялся про себя. Уж если б он сегодня соображал, так не попался бы так глупо. Сейчас-то уже рвать отсюда, похоже, поздно — руки шулера связали за спиной тонким сыромятным ремешком, а — что гораздо хуже — деньги-то, блестящие золотые кружочки, увы, перекочевали к этому чертову ярлу! Ближе к вечеру, когда Магн и Снорри, воспользовавшись лошадьми Ульвы, а вернее — Теодульфа Лохматого, уехали в монастырь святой Агаты, Хельги посмотрел на оранжевый круг заходящего солнца и решил: пора.
— Смотри не вздумай хитрить, — обернувшись, предупредил он пленника. — Это, кстати, в твоих интересах. Если все пройдет как надо — получишь свои золотые обратно, клянусь Бальдром!
Непонятно, что оказало большее действие на шулера — угрозы или желание не расстаться с деньгами, а только он кивнул и — тоже поклявшись самой страшной клятвой, что никуда не денется, — попросил развязать руки.
— Я бы ему не доверял, ярл, — усмехнулся Ирландец, подозрительно разглядывая лисью физиономию Ульвы.
Хельги улыбнулся:
— А я так и делаю. Если что — он тут же получит в сердце вот этим кинжалом! — Ярл погрозил пленнику выхваченным из-за пояса здоровенным ножищем, не так давно реквизированным у Альстана Ворона. — Да его деньги у нас. Так что, думаю, он сделает все, что я прикажу. Верно… как там тебя?
— Ульва, достопочтенный господин.
— Ульва… Ну и имечко. Однако, в путь. Веди же нас, Ульва, и помни о смерти и своем золоте!
Между тем солнце уже зашло, и длинные тени римских зубчатых стен протянулись по запущенному рву и лугу почти что до самого леса. Быстро темнело, в фиолетовых сумерках было видно, как, двигаясь со стороны пристани, стараются укрыться за городскими стенами маленькие человеческие фигурки — видимо, рыбаки.
