Между Николь и Полем разместился голографический навигационный резервуар метрового диаметра — новейшее дополнение к системам наблюдения и ориентации, показывающий их положение и курс в трехмерном пространстве. Разумеется, при проектировании мостика подобного новшества не предусмотрели, поэтому, при всей своей несомненной полезности, резервуар еще и ужасно мешал. Опустив взгляд на нижнюю палубу, Николь увидела специалистов экспедиции. Хана Мураи взмахнула рукой в пожелании удачи, и Николь ответила тем же. В ряд с Ханой сидели Шэгэй и Андрей плюс Бен Кьяри. В отличие от остальных Кьяри был вооружен — в кобуре на бедре покоился жутковатый с виду гранатомет. А еще Бен выделялся угольно-черным скафандром. Вне корабля он будет невидимкой, а у остальных скафандры окрашены в яркие цвета. Они хотят, чтобы их заметили и нашли, он — нет.
Над голографическим резервуаром сидела майор Гарсиа. Ее кресло, которое остряки тотчас же переименовали в трон, с трех сторон окружал пульт, отслеживающий каждую ключевую функцию корабля, а заодно самочувствие членов экипажа. Если что-нибудь пойдет не так или Николь с Полем не оправдают доверия, она сразу узнает об этом, а программа главного компьютера «ПЕРЕХВАТ» позволит взять в свои руки управление «Странником».
Пока отсчет шел без сучка без задоринки. «Странник» вел себя как положено, хотя об этом знали только Кэт, диспетчеры базы да двое пилотов-новичков. Кропотливо пробираясь пункт за пунктом через список предполетных проверок, Николь с Полем ни на секунду не отставали от спокойного голоса диспетчера. Они все делали быстро, но без суеты, в мерном, отработанном ритме.
Однако когда отсчет пошел на секунды, напряжение начало сказываться. Николь взмокла от пота, несмотря на безупречную работу кондиционера, а внутренности превратились в ледяной ком. Девушка потрясла кистями рук в тщетной попытке расслабиться и вымученно улыбнулась, поймав взгляд Поля. Он произнес что-то одними губами, но она поняла лишь со второй попытки: «Не волнуйся, командир. Мне тоже не по себе!»
— «Странник», тангенциальная минус сто секунд. Готовность к запуску маршевого двигателя.
— Николь, — подал голос Кьяри, — последняя сводка данных медицинского контроля. Все просто замечательно.
«Если это замечательно, — мысленно прокомментировала Николь, — то было бы любопытно взглянуть, как бывает, когда обстоятельства складываются дерьмово. Ну же, скорее, скорее!.. Давайте трогаться!»
С той ночи они уже не встречались наедине, и Кьяри держался с Николь так же замкнуто, как и с остальными. Николь сомневалась, не померещилось ли ей это все. Или он действительно напуган и пошел на попятную ради собственной же безопасности?
— «Странник», тангенциальная минус семьдесят пять секунд.
— Паоло!
— Слежу, командир. Компьютер прекрасно справляется — шестьдесят четыре… шестьдесят три… шестьдесят две… шестьдесят одна… шестьдесят — запуск! Даю подтверждение запуска маршевого двигателя в минус одну минуту — и по автоматике, и вручную!
— Вас поняли, «Странник», — подтвердил с Луны ведущий диспетчер. — Выглядите вы хорошо.
«Вот оно, — подумала Николь. — Возврата не будет». Она еще боялась, но, ощутив сквозь сиденье едва уловимую вибрацию — циклопические двигатели мало-помалу выходили на режим полной мощности, — сразу почувствовала себя лучше. Лед внутри растаял, противная дрожь прекратилась. Теперь она даже начала наслаждаться происходящим.
До нее донесся голос Поля:
— …шесть… пять… четыре… три… два… один…
— Старт!!! — рявкнул кто-то; от волнения Николь даже не поняла, мужчина или женщина.
— Поехали, — объявил Поль. — Точно по графику!
— «Странник», я — да Винчи. Вас поняли, отбыли по графику. Начальная фаза движения в норме. Продолжаем регистрацию вашего курса и телеметрию бортовых систем, пока вы не пройдете Внешнее Кольцо на расстоянии пятидесяти тысяч километров, где перейдете под юрисдикцию центра экспедиционного контроля.
— Вас поняли, да Винчи, — откликнулась Николь. — Благодарю всех за помощь. До встречи через год.
— Всегда рады помочь, «Странник». Приятного полета! Подходим к минутной отметке; обзор активных систем.
Николь перебросила тумблер на пульте, предоставив позаботиться об остальном Полю; сама же медленно, с наслаждением перевела дыхание:
— Ну что ж, детка, вот ты и в пути!
Кьяри прикоснулся к ней и без видимых усилий отшвырнул к стене. Прикусив губу, Николь прошипела:
— Больно же!
— Так и задумано.
— Ублюдок!
В ответ он крепко шлепнул ее. Николь попыталась вернуть удар, но он отплыл всего на долю дюйма, оказавшись вне пределов досягаемости. Николь раза три пыталась схватить его, но он легко, словно даже с презрением избавлялся от захватов. Слишком поздно она поняла, что Кьяри заманил ее в центр зала; в невесомости, не имея под рукой ничего подходящего, чтобы ухватиться или оттолкнуться, Николь оказалась беспомощна.
Она, вздохнув, расслабилась. Мысль о проигрыше была ей ненавистна, тем более — по собственной глупости.
— Жалкое зрелище, — не скрывая отвращения, бросил Кьяри.
— Я все поняла.
— Черта лысого!
— В следующий раз справлюсь лучше.
