— Антенна, Николь, — с деланным спокойствием сообщил Поль. — Метит прямиком в нас.
Помудрив с двигателями, Николь развернула катер.
— Вы сможете уклониться?
— Не настолько, командир. Погоды это не сделает. Нет времени.
— Дьявол! — ругнулась Николь про себя и сказала: — Кьяри, следи за нашими тылами. Дай знать, если оторвется еще какое-нибудь дерьмо!
Поль не стал отключать связь; Николь отчетливо слышала каждое слово, произнесенное на мостике. Кэт приняла командование и со скоростью пулемета раздавала приказы.
— Всем надеть перчатки и шлемы! Загерметизироваться, возможно столкновение! Да Куна, снизить внутреннее давление на корабле, чтобы в случае удара уменьшить последствия разгерметизации. Закрыть все внутренние переборки. Поддерживать связь по рации скафандров.
— Майор, что вы делаете?! — завопил Поль. — Святый Боже, Николь, она запускает ядерные ракеты!
Николь заметила вспышку чуть ниже мостика: включились двигатели ракет.
— Они поджарят всех нас!
— По-моему, у нее другая задумка, — одобрил Кьяри с заднего сиденья.
— Доверьтесь мне, — тотчас сказала Кэт, обращаясь к Полю и Николь.
— Наблюдаю ракеты, — доложил Кьяри. — До контакта с целью тридцать секунд.
— Я не зарядила боеголовки, — продолжала Кэт. — Этой уловке я научилась у горняков Пояса — в экстренных ситуациях пользоваться небольшими холостыми зарядами в качестве дополнительных буксиров. Благодаря тому, что ракеты вручную управляются с моего пульта и имеют лазерную систему самонаведения, мы нежно подведем их к этой дряни, а когда дадим полную тягу, она полетит прочь.
«Это еще вопрос», — подумала Николь, и в этот момент Поль крикнул:
— Контакт!
Ракеты ослепительно вспыхнули; выхлопы пламенели сбоку от искореженных обломков. Несколько секунд казалось, что ничего не происходит.
— Поехала, — объявил Поль. — Наметилось явное отклонение от курса на столкновение. Угол непрерывно возрастает.
— Слишком поздно, сорвиголова. — У Николь защемило сердце. — Зазор чересчур мал.
Пробежавшись пальцами по клавишам, девушка убедилась, что компьютер подтверждает ее подозрения. Если ситуация кардинально и немедленно не изменится, обломки снесут крышу отсека управления. Поль, наделенный даром решать уравнения небесной механики в уме, наверняка знает об угрозе, хотя держится спокойно.
Кьяри постучал Николь по плечу и повернул главную камеру в направлении «Странника». Николь меньше всего на свете хотелось наблюдать катастрофу крупным планом, но тут она заметила слабое мерцание от причальных ангаров до первой Карусели.
— Вспомогательные двигатели, — выдохнула Николь, но Кьяри расслышал.
— Запущены на полную тягу в ту же секунду, когда Кэт отстрелила ракеты. Обломки уходят вверх, «Странник» соскальзывает вниз. В самый раз, чтобы разминуться.
Столкновения не произошло.
— Вы еще в игре, Ши? — осведомилась Кэт, когда кризис миновал.
— Мы на стартовой позиции, майор. Как со временем?
— От силы двадцать пять минут ноль-ноль секунд, включая возвращение и швартовку на «Страннике». Вы по-прежнему настаиваете на выходе из катера?
— Иного пути нет.
— Согласна. Но будьте готовы дать отбой в любую секунду.
— Ага.
— Ваша основная задача — достать черный ящик и блоки памяти телеметрии, — без необходимости напомнила Кэт, — пока комиссар Кьяри поищет оставшихся в живых или трупы.
Катер двигался тем же курсом, что и останки корабля, сравнявшись с ним в скорости и держась немного впереди. Им предстояло одолеть всего-навсего милю открытого космоса, а затем забраться на «Скальный пес», вертящийся будто пьяный дервиш, в хороводе собственных обломков с капризным непостоянством.
Кьяри покинул катер первым. Николь переключила управление на «Странник», еще раз проверила, все ли в порядке, не сомневаясь в глубине души, что о чем-то позабыла. Затем осторожно выбралась наружу, чтобы оказаться рядом с Беном. Ее тотчас же пронзило ощущение вселенской пустоты — вокруг разверзлась бездонная тьма, настолько глубокая, что невозможно представить. Лишь мгновение спустя Николь заметила звездные россыпи. Но в этот миг сильнейшего головокружения ей показалось, что все сейчас провалится в небытие. Она висела в пространстве, но мозг — развившийся, рожденный и воспитанный на дне земного гравитационного колодца, где сила тяжести наделяет мир порядком, формой и, главное, направлением, — твердил, что это невозможно. Парение оставалось прелюдией падения, а оттуда, где стояла Николь, можно было вечно падать.
И тут чье-то прикосновение вернуло ее к действительности. Кьяри легонько развернул Николь лицом к себе. Забрала шлемов были вызолочены, и Николь порадовалась, что лица не видно; наверно, сейчас она бледна как привидение.
Кьяри прижался шлемом к шлему Николь — так можно переговорить наедине, не для ушей «Странника» — и спросил, не дурно ли ей.
Николь покачала головой, потом сообразила, что он ее не видит.
— Извини, растерялась.
— Бывает.
— Со мной впервые.
— Ты была на земной орбите, на лунной орбите. Ориентация на планету облегчает работу подсознания. Вроде крыши над твоей атавистической башкой. Увы, тут нет ничего этакого.
— Век живи — век учись.
