— А-а, ты тревожился обо мне, — безжизненно произнесла она.
— Я всегда тревожился, — нервно улыбнулся он. — Теперь для меня… важно… чтобы ты знала. К тому же мне необходимо объяснить тебе, что произошло и почему. Не считая того, что ты была командиром корабля, я доверяю тебе больше, чем Андрею и Хане. Халиан'т'а — нам не враги, Николь, они не жестоки от природы. Поступив так со мной, Шаврин нарушила все этические нормы. Соплеменники, впрочем, простят ей, особенно если она преуспеет в этой миссии, но вряд ли она сама простит себя.
— Быть может. — Николь через стол потянулась к Кьяри, нерешительно коснулась его волос, щеки, бессознательно повторив жесты Шаврин при первой встрече. На ощупь кожа стала совсем другой; он все тот же, но… чужой. — Генетический вирус, верно? А приборы должны были определить, кто из нас наиболее подвержен его влиянию.
— Браво!
— Кьяри, это не так уж трудно. Единственный способ заставить твой организм подвергнуться незначительным, но фундаментальным изменениям, — это помудрить с твоей ДНК.
— Ты сердишься.
— Еще бы!
Шаврин прорычала раскатистую фразу, басовыми регистрами простирающуюся чуть ли не в инфразвук. Кьяри ответил в той же тональности.
— Шаврин понимает тебя, — повернулся он к Николь, — но считает, что на ее месте ты поступила бы точно так же.
Николь не отозвалась. Инопланетянка попала не в бровь, а в глаз. Собственно говоря, эта-то мысль и вызвала ее гнев.
— Они начали зондировать нас, как только мы ступили на борт. Шаврин не планировала трансформировать кого-либо, но, не выяснив наличие хотя бы принципиальной возможности, она просто-напросто пренебрегла бы своими обязанностями.
— Тяжко, Бен, да?
— Ты даже не можешь представить. Большую часть времени — сейчас, например — я прекрасно собой владею. Но иной раз… Господи, Николь, во мне словно мириады чужих существ. Зачастую меня подавляет уже само их количество. Видишь ли, потенциальных Толмачей определяют при рождении. У них уникальная генетическая матрица, а в детстве они проходят обучение, которое адаптирует их к этому вирусу физически и психологически. Что же до меня, то я не только не проходил такой подготовки, но и принадлежу к совершенно иному биологическому виду. Мне повезло, что я не рехнулся еще сильнее.
— Изменения необратимы?
— Обратимы, благодарение Создателю. Но чем позже я приму вакцину, тем менее эффективна она будет.
— Зачем она это сделала?! — набросилась Николь на Шаврин, чувствуя, как сердце разрывается от боли и ярости. — Зачем?!
— Из-за корсара, конечно, — просто ответил Кьяри.
Николь обернулась к нему. Гнев ее мгновенно сменился испугом.
— Что?!
— Боюсь, я угодил прямо в суть. «Разведчик просторов» — слишком лакомый кусочек, чтобы не прибрать его к рукам. Он показался на радарах халиан'т'а, когда Хана была на мостике, и она узнала его с первого же взгляда. Тот самый крейсер, который устроил засаду на «Странник».
До того момента Шаврин не собиралась пользоваться генетическим вирусом. Она не знала, представляем ли мы какое-либо земное правительство, но мы ей нравились и, как ни странно, она питала к нам доверие. От нас исходили хорошие флюиды. Наш импровизированный концерт сотворил чудеса, так же как и наши коллективные реакции на их голографические тесты Роршаха. Благодаря им-то нас и допустили на поминальный обряд. Когда Хана увидела корсара, она почувствовала такие сильнейшие эмоции, что внезапно налаживание надежных взаимоотношений стало жизненно важным. И единственный путь к нему лежал через вирус толмачества. Интуиция подсказала Шаврин обездвижить тебя вместе с остальными и погрузить в анабиоз, потому что вы бы не поняли, что к чему. А не понимая, начали бы сопротивляться в попытке отстоять меня. Опять же камеры анабиоза полностью экранированы, так что, сканируя «Разведчика просторов», корсары обнаружат лишь халиан'т'а.
Что-то в поведении Кьяри заставило Николь сообщить:
— Я видела дисплей перед тем, как отключиться; мы с тобой выглядели почти одинаково.
— На самом деле ты более пси-чувствительна.
— Тогда почему же они предпочли тебя?
— Помнишь тризну?
— Это было очередным испытанием?
— Отчасти. В каком-то смысле тебе повезло; я помню все, будто прокручиваю кинопленку.
— Ты преобразился, словно надел маску тигра.
— Верно. Я-то был в маске, а вот ты изменилась по-настоящему. Ты была похожа на них — на саму Шаврин — куда больше, чем догадывалась. Если бы вирусом заразили тебя, ты не сумела бы вернуться и до конца дней своих была бы халиан'т'а в человеческом обличье. Может, дело в моем возрасте, а может, в опыте. Кроме всего прочего, полеты в одиночку вырабатывают обалденное самообладание. Не исключено, что я просто упрям. Как бы то ни было, я владею собой. С трудом, правда. А ты бы не смогла.
— Понимаю. И когда все это произошло?
— Десять дней назад.
— Господи!
