Не обращая внимания на его слова, враг снова бросился в атаку, стараясь подавить огонь холодом и одновременно с этим, рубя топором изо-всех сил. Неизвестно, что ожидала фигура в чёрном, но точно не того, что последует дальше.
Тело — жалкий, обугленный остов, последнее напоминание о слабости — начало распадаться. Кусок за куском, обугленная плоть и кости отваливались, падали и рассыпались в пепел еще в полете. И на месте каждого отвалившегося куска немедленно вспыхивало новое пламя! Формировались огненные конечности, огненное туловище. Каждый потерянный кусок нёс освобождение. Чем меньше оставалось от бренной оболочки Хуана Эрнандеса, тем больше, мощнее, неистовее становилось существо из чистого огня. Оно росло! Из человека, сначала в трехметрового исполина, затем в пятиметрового гиганта и выше!
Он становился стихийным проявлением огня! Новой формой жизни.
Хуан буквально чувствовал отчаяние врага, его тщетные попытки контролировать этот хаос, питаемый чистой, первозданной ненавистью и болью. Попытки гасить, отводить тепло — выглядели жалко, как и попытка вычерпать океан ложкой!
И тогда враг изменил тактику. Показал на что действительно способен.
Взлетел, вокруг него воздух кристаллизовался, образуя шлейф инея и он начал кружить вокруг Хуана как стервятник, не оставляя свои попытки нарубить топором на мелкие кусочки. Только в отличие от первых ударов, теперь из лезвия топора тоже исходила лютая стужа. Концентрированная, такое ощущение что замораживающая даже время. От неё было больнее всего. Каждый удар потрясал всё его огненное тело.
Сначала Хуан лишь презрительно ревел. Жалкая попытка победить Бога Огня! Его пламя бушевало, пытаясь прожечь ледяную пелену, но что-то было не так. Воздух вокруг сгущался, терял жар, восходящие потоки, питавшие его, ослабевали. Холодная стена неумолимо сжималась.
Его внешние слои пламени начали тускнеть, сжиматься и он почувствовал давление, словно саму суть его бытия пытались сжать, задушить! Его огненная форма начала уменьшаться. Десять метров… девять… восемь… Пламя, хоть и становилось плотнее, ярче и яростнее в центре, но его объем, его размах, его сила неумолимо таяли под натиском врага.
Сквозь рёв огня пробился другой звук. Его собственный голос, снова человеческий: сдавленный, полный невероятной тоски и ужаса.
— С…т…о…п… П…о…ж…а…л…у…й…с…т…а… О…ч…е…н…ь… б…о…л…ь…н…о… О…с…т…а…н…о…в…и…с…ь…
Но было слишком поздно. Враг завис прямо перед ним, вытянул левую руку, прямо как тогда, когда создал область аномального холода.
Сущность, некогда бывшая Хуаном Эрнандесом, практически успешно завершившая переход в новую, энергетическую форму жизни, следуя самому сильному желанию человека -дернулась в последней, бессильной судороге. Из неё вырвался хриплый, безумный вопль, в котором смешалось все: адская боль пожиравшего его изнутри пламени, ярость от бессилия, и животный страх небытия.
А затем она просто исчезла, как огонь свечи на ветру, уже не услышав, как чёрная фигура произнесла.
— Ритм. Сканируй периметр. Ищи тело Твари. Оно должно быть где-то рядом, в этом хаосе. Главная угроза еще не устранена, не может быть, чтобы она сгорела. В конце концов, я же прилетел сюда для её поиска, а не для сражения с безумным фанатиком.
