Когда Эрленд идет ложиться, она останавливается в дверях между нашими комнатами и таращится на меня. И я разрешаю ей на меня глазеть. И хотя я пролежала в кровати весь день, я засыпаю даже не заметив.
В воскресенье утром я просыпаюсь оттого, что папа стоит у моей кровати.
— Доброе утро, Щепка, — говорит он.
— М-м, — говорю я, поворачиваюсь к стене и хочу еще поспать.
— Уже полдевятого, спустишься к завтраку с нами? — спрашивает папа.
— М-м-м-м, — отвечаю я.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает папа. — Можно пощупать твой лоб?
И он щупает лоб.
— Ты сегодня лучше, — говорит он. — Спустишься позавтракать с нами?
— А-а-а-а, сегодня воскресенье, — бормочу я с подушки, — я хочу еще спа-а-а-ать…
— Ах ты подросточек, — говорит папа весело.
Я слышу, как он выходит из комнаты (и оставляет дверь открытой) и спускается по лестнице.
Свежие булочки! Я слышу запах даже здесь. И тут я понимаю, как я зверски проголодалась. В животе бурчит.
Я встаю. Натягиваю на себя одежду и бегу вниз по лестнице на кухню.
— Надо же, смотрите, Щепка! — говорит папа и улыбается. — Привет-привет!
Папа, кстати, ОЧЕНЬ вредный. Не помню, кажется, я раньше не писала, но он называет меня Щепкой. ЩЕПКОЙ!!! Будто я маленькая щепка от доски. Он всегда так меня называл. Понятия не имею почему. Кроме того времени, когда я была совсем крошечной, когда была маленькой. (Но ведь ВСЕ такими были?!!) А Эрленд он называет Мини-Щепкой, поскольку она еще меньше меня. Вообще-то ничего, что он нас так называет. Так было всю нашу жизнь, и это трудно изменить. Я сама знаю, как трудно начать называть Эрленда Эрле Я пытаюсь все время — честное слово! (Точнее, я постараюсь с сегодняшнего дня.)
— Привет! — говорю я. Я иду к столу и сажусь, беру булочку.
— Где Эрленд? — спрашиваю я.
Папа смотрит на меня, подняв одну бровь, как обычно.
— То есть Эрле, — поправляюсь я.
— Эрле на улице играет с соседским мальчиком, — говорит папа.
— С этим Петером Снизу, как она его называет? С которым она вчера играла? — спрашиваю я и мажу паштет на обе половинки булочки.
— Да, — отвечает папа.
— А почему, кстати, она называет его Петер Снизу? Зеленый дом же не снизу, он
— Кажется, было что-то о том, что лучший друг Петера там, где они раньше жили, жил над ними и они называли друг друга Кто-то Там Сверху и Петер Снизу. А теперь Эрле и Петер стали лучшими друзьями и называют друг друга Эрле Сверху и Петер Снизу, — говорит папа с улыбкой.
— Что? Они уже лучшие друзья? — спрашиваю я в шоке.
— Они так говорят, да, — отвечает папа.
— Они же только вчера познакомились! — говорю я и откусываю большой кусок от булочки.
Мы сидим едим, и вдруг мне в голову приходит мысль.
— Папа, — говорю я.
— Да? — отзывается папа.
— А какая у Петера фамилия? — спрашиваю я.
— Понятия не имею, — отвечает папа.
— А вдруг у него фамилия Дэн? Петер Пэн? — говорю я.
— Да, забавно, — отвечает папа.
После завтрака я не знаю, чем заняться. Хелле все еще в Бергене, в лес я НЕ ХОЧУ, это взрывоопасно. Думаю, не выйти ли на улицу посмотреть, что делает Эрленд и ее лучший друг; выглядываю в окно на кухне. Сначала я их не вижу, я потом замечаю среди деревьев в Леске. Они снова раскачиваются на ветках Обезьяньего дерева, а малыш, которого точно зовут Филипп, сидит на земле под ними и играет с веточками. Не хочу идти к ним. Вместо этого я иду наверх, беру блокнот и дневник и ложусь на пол в гостиной, чтобы порисовать и пописать.
Дорогой дневник,
на улице дождь, и МНЕ СКУЧНО. Делать НЕЧЕГО! Эрленд под дождем на улице, играет с Петером и Филиппом. Когда же Хелле и Стиан вернутся?!!!! Кажется, сегодня будет самое долгое воскресенье на свете…
— Девочки, я кое-что придумал, — говорит папа, когда мы перекусываем.
— Что? — спрашиваю я.
— Я подумал, может, нам завести кур?! — говорит папа.
— Что? Кур? — говорю я, смотрю на папу, не шутит ли он.
— Да-а-а-а-а-а! — кричит Эрленд радостно, и тут папа, тоже радостно, говорит:
— Да, если мы заведем пару куриц, у нас каждый день будут свежие яйца! Когда я был маленьким, у нас была куча кур.
— Да, папа! Да, папа! Я хочу куриц! — кричит Эрленд.
