Мои скромные пожитки стоят в углу, дожидаясь, когда же их разберут и перестирают. Среди пропахших солнцем и пылью маек и шорт лежит набросок кольца, который занимал мои мысли в течение стольких дней. Он – мой трофей и доказательство того, что все, что я узнала – правда. Хоть она и не столь интригующая, как мне этого хотелось бы, но все же… Странное совпадение. Или это вовсе не совпадение? Что, если мама Эстер не просто сбежала от семьи, а ушла в какую-нибудь секту? Что, если она не могла скрывать правду том, что была ведьмой? А Эстер сделала копию кольца, потому что оно просто притягивало взгляды, обладало волшебной силой? Я сделала фотографию кольца Эстер прямо у нее на руке, объяснив это тем, что, возможно, каким-нибудь образом это поможет нам отыскать ее родню. Эстер была крайне растрогана моим желанием помочь ей, но и в тоже время она понимала, что здесь, в Москве, у меня гораздо больше шансов, чем у нее, в Аргентинской глуши.
Ммм…С кухни идет неповторимый запах выпечки с корицей, а я все не могу нарадоваться, что нахожусь дома, и за окном идет снег. Я всей душой люблю Аргентину, и чувствую себя там почти как дома. Но все же никогда не променяю пахнущую надеждами и волнениями Россию с ее морозами и теплыми чаями по вечерам в стужу. Мне почему-то кажется, что именно здесь сбываются мечты. Именно здесь происходят счастливые совпадения, именно здесь все по-настоящему. Обожаю смотреть на дома, из труб которых идет дым, такой уют и тепло исходит от них. Да, именно такую я люблю Россию, деревенскую, а не Россию с Москва-Сити и домами-клонами.
Господи, как же мне не терпится увидеть Макса. Но не могу же я прийти просто так. Наш разговор по скайпу всего три дня назад уже кажется нереальным. Словно его никогда и не было. А что, если я все придумала, что, если мне все приснилось? Я ужасно боюсь идти к нему. На меня нападает ступор, как только я воображаю себя на пороге его дома. Мне нужен предлог. Я должна убедиться в его чувствах. А что касается моих – они на пределе. С каждой секундой волнение внутри меня нарастает, мое воображение уже зашло так далеко, что рисует картины нашего счастливого будущего. Вот я поступаю на дизайнерские курсы, а Макс на отделение психологии, которой он так увлекается. Вот мы встречаемся по вечерам, когда учеба нам это позволяет, гуляем по Москве, держась за руки. Возможно ли все это? – Не знаю. Но почему-то мне сейчас очень легко. Мне хочется жить настоящим, мне хочется вдыхать и чувствовать запах булок с корицей, мне хочется видеть улыбку на лице родителей, слышать их смех, когда они рассказывают про то, как ремонтировали дом. Мне хочется навсегда запомнить это чувство влюбленности.
На письмо Макса я не ответила. У меня ушло около часа на написание и стирание посланий ему, но все казались либо слишком откровенными, либо слишком сухими. Ничего, я ждала его писем,– пусть он тоже помучается.
На следующий день, все хорошо взвесив, я отправляюсь к Максу. На дворе четверг, но в школе идут осенние каникулы, так что Макс должен быть дома. Уже три часа дня, но я недавно встала. Не так-то просто прийти в себя после семичасовой разницы. Когда в Москве уже завтракают, в Аргентине еще только натягивают пижамы. Поэтому у меня в голове полнейший туман.
Когда же они откроют? Я позвонила в колокольчик в старинном стиле уже секунд с десять назад, и до сих пор даже шагов не слышно. Почему бы им не повесить звонок, как у всех нормальных людей? Нервно тереблю выбившиеся из шапки волосы и переминаюсь с ноги на ногу, словно мне хочется в туалет. Нет, я не нервничаю. Чего мне переживать? Просто холодно в сарафане. Даже угги не спасают.
Ладно, соврала… Я в ужасе от того, что встречусь с ним. Прикладываю ухо к двери в тайной надежде, что дома все же никого нет. И в этот момент поворачивается ручка. Одна-единственная мысль звенит у меня в голове: бежать, пока не поздно. Спрятаться? Мне кажется, я даже издаю писк от нервного напряжения. Глупости какие. Разве не мне Макс говорил, что он хотел поцеловать меня? Вот пусть и целует!
Господи, еще секунду назад я мерзла от холода, и вдруг стало нестерпимо жарко!
– Аня, – мама Макса по-доброму улыбается мне. – Ты вернулась! Макс рассказывал мне о злоключениях вашей семьи. – Она качает головой и почему-то продолжает улыбаться. Хотя вряд ли найдется человек в здравом уме, у которого пожар вызывает улыбку.
Я же молчу и изображаю истукана. Но поняв, что мое молчание несколько затянулось и надо бы как-то объяснить свое появление, открываю рот. Хотя, лучше бы я этого не делала.
