Шестаков появился спустя два года, после того, как исчез без предупреждения. Я пытался ему объяснить, что при всем желании не могу вернуть его в отдел, потому что так не делают, не бросают работу без предупреждения, особенно научную. Тем более в такое время… К тому же, мне показалось, что он не в себе. Но он тут же, в лаборатории, знаете ли, за полчаса приготовил немного жидкости, которая… вы понимаете… по сути, невиданный источник энергии! При этом, я так понял, что он сделал это из водопроводной воды, без реактивов, с помощью одних манипуляций. Вы представляете, этим небольшим количеством вещества, что он добыл, можно в течение года освещать и обогревать наш институт и при этом… при этом никакой радиации! Ничего такого! Я бы сам не поверил! Я стал его, конечно, расспрашивать, как ему удалось, где он был, он говорил про какую-то шамбалу… Будто бы прямо под Москвой живут какие-то избранные люди… у них там какое-то совершенное общество, он каким-то чудом туда угодил, пообвыкся и вот вернулся на время, чтобы оставить о себе какую-то добрую память и взять с собой Настю. Обещал на следующий день зайти. Но он опять исчез.
Короче я два года назад, когда только начинал эти дела, получил заказ и повез девушку по адресу. Мы приехали чуть раньше, а тут по радио передали, что наша русская команда получила нобелевскую премию, и на улице начали гулять. Мы подорвались тоже и праздновали вместе со всеми, времени у нас еще было малек. Все в машинах гудели вместе с нами, а этот приехал в джихадтакси, вышел и стал гундосить, что его не довезли сто метров, потому что дорогу перекрыли. Я тогда и загнал его в канализацию, раз он русскую науку не уважает. Потом мы дошли до квартиры, а нас на…бал и — никого нет дома. И назад хрен выедешь, все перегорожено. Старший тогда выставил меня на бабки. Я разозлился на клиента, потому что меня никто еще не кидал. Принципы должны быть. Нельзя позволять, чтобы тебя кидали. Если кто-то кинет, и не ответишь, потом все время будешь… И я решил: я не я, он ответит. И раз в неделю сначала приезжал проверить квартиру эту. Потом раз в месяц. Но там, по ходу, никто не жил. Мне пацаны подогнали такую машинку специальную, типа сигнализации, на дверь клиента поставить. И когда дверь открыли, мне пришла эсэмэс-ка. Я резко туда. А на квартире то самое чмо, которого я уже раз в канализацию опускал. Тогда я снова отвел его на то же место, там в двух шагах это как раз, отпи…дил от души и в люк его опять, а на люк еще бетонный блок поставил. И я так считаю, что на моем месте так поступил бы каждый.
В свои годы Генка уже ничего не боялся.
Один бешеный индюк, правда, иногда перепрыгивает к ним во двор. Соплей своей трясет, шипит. Крылья у него. А вдруг он ядовитый или заразный? Если нет, так то другое дело: например Генка может, если захотите, в любой момент пойти к Шарику, который сидит у них на цепи и запросто засунуть ему в пасть свою руку. Может и всю голову даже засунуть, если захотите. Он же не виноват, что у собаки рот не открывается как у льва или крокодила. Львов и крокодилов Генка не боится, их у нас не бывает. Просто рисуют в книжках, а у нас их не бывает. Не боялся верблюда, который у нас редко бывает. У киргизов в Кардаиле бывает верблюд, возит бочку с водой. Генка рядом с ним проходил, и сбоку и поперек, не боялся совсем.
Не западло бояться волков. Они детей едят. И цыган не западло, они детей крадут.
Волков Генка слышал, как они воют. Воют, конечно, жутко. Но если взять ружье и зарядить здоровенным патроном или, например махнуть факелом, то волки сами забоятся.
Как пугать цыган, Генка пока еще не знал. Старший брат ему не сказал.
У Вовки был мышиный тиф, и он год не разговаривал. Наверное, Вовка случайно съел мышку и от этого так заболел, чуть не умер. А теперь оживает, но как будто все равно замороженный. Генка еще помнил, когда он был вроде бы нормальный. Непонятно, как можно съесть мышку. Допустим, ты думаешь о чем-то важном, например как пугать цыган, и не смотришь на то, что ешь, а она попалась тебе в ложку. Но она ведь пищит: пи-пи-пи! Потом, у нее мех. И пусть ты ее в рот запихнул и даже проглотил, лучше уж вытащить ее за длинный хвост, чем потом так болеть! Хотя, может быть, Вовка слопал ее в гостях, ему было неудобно позорить хозяев. Например они ему дали попить молока, а там плавала мышь, он сначала не заметил, а потом сделал вид, что ничего страшного, какая ерунда. Еще проще, если его угостили сметаной, со сметаной что хочешь съесть можно. Генка пытался спрашивать Вовку про это, но тот задается и не рассказывает.
Взрослые ведут себя глупо. Могут весь день говорить неинтересное, а спросишь их чего — так молчок. Хотя Вовка сам не взрослый, а только задается. Вот взрослым зачем задаваться, когда они и так взрослые? Ненормальные и все.
