– Мама, я все слышал! Я в тот вечер выбрался через окно и по карнизу пошел к комнате Вики…
– Ты с ума сошел! Там же высоко!
– Ну и что? Мам, иначе выбраться не получалось, нас заперли, а Вике нужна была моя помощь. Ну вот. А между нашими комнатами была папашина нора. Окно у него было открыто, и я услышал обрывок их разговора. Правда, они говорили на английском, страховались, на всякий случай, гады. Но я-то учусь в английском классе! В общем, я понял все. Они цапались между собой, крысюк был недоволен тем, что до сих пор не затащил Вику в постель…
– Что?!
– Мам, не перебивай, пожалуйста! Там много чего произошло после твоей… после того, как ты исчезла. Тетя Аня все знает. Кстати, теть Ань, извините меня за свинское поведение, нас папашка на вас науськивал.
– Ладно, проехали.
– Так вот. Крысюк требовал от этого… от отца… более активной помощи. Наверное, хотел, чтобы папашка лично привел Вику и уложил к нему в койку. А потом со свечкой постоял.
– Слава!
– Смешная ты, мамик, – Славка тяжело вздохнул и отвернулся. – Господи, как же хорошо, что ты у нас снова есть!
– Это точно, – поддакнула я, покосившись на Сашу. – А еще полчаса назад у вас ее все еще не было…
– Анетка, ну не надо об этом!
– О чем? – Парень удивленно посмотрел на нас. – О чем вы?
– Неважно. Потом расскажу. Пока ты продолжай.
– Хорошо. В общем, цапались они, цапались и упомянули аварию. Я чуть с карниза не свалился, когда понял, что все это устроили они! Оба! Папаша верещал, что фон Клотц чуть не угробил заодно и его сына, то есть меня. Крысюк огрызался, а я… Я решил любой ценой выбраться из этого проклятого замка и пойти в полицию.
– Глупыш, да у фон Клотца здесь все схвачено, – я грустно усмехнулась. – Ты забыл о результатах экспертизы?
– Если честно, я даже не подумал об этом, – смущенно почесал затылок Славка. – Все равно у меня ничего не получилось. Меня крысюков прихвостень, Хельмут, поймал. И не спится же гаду! Буквально на выходе меня перехватил. Заклеил мне рот скотчем, чтобы я не орал, и поволок в какую-то кладовку. Потом привел туда хозяина. Папашка решил не светиться, надеялся, наверное, сохранить имидж хорошего отца. Мол, знать ничего не знаю, сплю я. Коз-з-зел! – Славка стиснул зубы и какое-то время молчал. – Короче, крысюк явился, долго пялился на меня с довольным видом, а затем что-то прогавкал по-немецки своему прихвостню. Потом – укол, потом… ничего не помню. Очнулся – темно, совсем темно. Перепугался я, думал, что ослеп. Наощупь обшарил свою камеру, наткнулся на гроб… – Славкины губы задрожали: воспоминания явно были не из веселых. Мальчишка ведь совсем – и такое! – Потом я нашел дверь, начал стучать, кричать… Бесполезно. Я не знаю, сколько прошло времени с момента моего дурацкого побега, наверное, неделя?
– Меньше двух дней, – я погладила его по спутанным волосам.
– Не может быть! – недоверчиво посмотрел на меня Славка. – Всего-то? Но… но это было так долго… Сначала мне хотелось есть и пить, потом – только пить, а потом я стал задыхаться… А потом…
– Ну все, мой родной, все, – Саша прижала к себе колотившегося в нервном ознобе сына. – Все кончилось, теперь мы вместе. Я никому больше не позволю тебя обидеть!
– Нет, мама, – неожиданно твердо проговорил Славка, подняв голову. – Это Я больше никому не позволю тебя обидеть!
Сквозь полудетские еще черты лица на нас смотрел взрослый мужчина, словам которого не поверить было бы просто невозможно. У Саши действительно появился защитник, готовый уничтожить любого, кто попытался бы причинить зло его матери.
Восхищенный импульс, пронизавший меня насквозь, заставил меня улыбнуться. «Эй, доча, он слишком стар для тебя! Хотя…»
Пора было убираться из этого дышавшего смертью и тленом места. Пока Саша возилась с сыном, делая ему инъекцию стимулятора, я заглянула в склеп, чуть было не ставший и Славкиной могилой. Заглянула – и задохнулась от ужаса и омерзения.
Ужас принял вид небольшой, площадью около пяти-шести квадратных метров, каморки с грубо обтесанными стенами и потолком. Посреди сей смердящей конуры находилось возвышение, державшее на своих плечах массивный гроб. Сделанный, похоже, из хорошего дерева, не превратившегося за все эти годы в труху.
И вот сюда этот мерзавец при полном попустительстве отца притащил мальчишку и бросил его умирать мучительной смертью?! Омерзение, выглядевшее комком слизи с физиономией фон Клотца, радостно булькнуло, приглашая разделить восхищение простотой и элегантностью замысла. Ну как же, ведь это так рационально: и руки лично марать не пришлось, и досадная помеха, способная доставить неприятности как в настоящем, так и в будущем устранена. И еще одна выгода – сестричку можно пошантажировать, заставить ее сделать все, что угодно. Месть со стороны отца? Не смешите, фрау и герры, ЭТОМУ отцу, по большому счету, абсолютно безразлично все, что не касается денег! Повозмущается Андрюша для порядка и заткнется, получив свою долю пирога.
А кстати, что это за пирог? Я повернулась к Саше, помогавшей сыну подняться:
