Тем не менее для меня всё складывалось как нельзя лучше. Я получил свою долю славы, свободный процентиль и удовлетворение от прошлых трудов — всё оказалось не зря. Надо продолжать двигаться в том же направлении и тогда помогу себе, а потом и роду.
— Артëм! — окликнул меня знакомый голос, и я увидел подле Ярополка своего отца, только что приехавшего на взмыленной лошади. — Ты не ранен, ну слава богу.
Я вкратце рассказал ему, где был и что вообще случилось. Аничков, как всегда, куда-то улизнул, соблазнившись медовушным духом. Опасность миновала, теперь можно и расслабиться.
— У меня к тебе серьëзный разговор, давай отойдëм, — он отвëл меня в сторону и кратко рассказал про повинность в двенадцать боевых выходов в год. — Я должен был с тобой сразу поговорить, но не хотел расстраивать, матушка уже всё знает. Тебе рано приближаться к Брешам, но отказываться нам никак нельзя — надо пройти через это. Я поговорю со Всеволодом, сегодняшний поход тебе зачтут…
— Не стоит, — перебил я его, а потом понял, что моя хищная улыбка вызывает у Бориса только недоумение, и решил пояснить. — Отец, я Барятинский, я не буду прятаться за чужими спинами и закрою свои рейды на передовой, наравне с остальными.
Такой шанс стремительно пополнить процентиль я не мог упускать! Скоро у меня не будет возможности развиваться только через образование, а дуэлиться в маленьком городке такая себе идея, я уже обдумывал это. К тому же ограничиваться двенадцатью выходами я не собирался — какой там, я готов сам платить деньги, лишь бы попасть в столь злачное место!
— Артём, то, что ты видел сегодня — это цветочки. Северная Брешь тянется тридцать километров, её никогда не закроют, и всё, что нам остаётся — это защищать границу. Противник там сильней, жёстче, хитрей… Прибавь к этому мелкие бреши, что открываются вблизи основной. Это не игрушки — там каждый день умирают люди.
— Борис, — могучий воевода положил главе рода руку на плечо. — Твой сын прав. Мы все через это прошли. Хочешь Артёму добра — отпусти, а он там сам разберётся, кем ему быть по жизни, да младший? — богатырь подмигнул мне.
— Живи достойно или умри, — я ударил себя по груди, пока ещё тощей, но с сердцем льва. — Вот моё правило.
— Мне оно нравится, — одобрил воевода.
— Хорошо, — кивнул Борис, — раз так хочешь — я не буду мешать, — было видно, что его родительские чувства боролись с убеждениями настоящего дворянина, и то, что он услышал от сына, втайне отзывалось в его душе гордостью за свою кровь.
— Я останусь тут до завтра, — предупредил я отца.
— Хорошо.
Шатры командования уже сворачивали, но немалая часть магов собиралась остаться попировать в деревне неподалёку. Как участнику акции уничтожения мне полагалась своя доля вознаграждения. Её переведут на счёт Барятинских в банке, когда подсчитают добычу.
Аничков нам нашёл уютный ночлег в доме одного крестьянина-самогонщика. Впрочем, чего-то такого и следовало ожидать. Пока что он ещё не вусмерть догнался, но всё ещё впереди. Хитрые крепостные несли ему ящики с огненной водой, чтобы он осмотрел их болячки. Когда ещё подвернётся такой случай?
Ну а Пётр, был в хорошем настроении и не ломил цены. Потому до вечера разобрался со всеми желающими и вывалился на свежий воздух отлить, где и встретил меня, идущего с общего застолья. Не любил некромант пить в большой компании, разве что со своим тёзкой-конюхом у Барятинских.
— Пётр, слушай, а сходишь со мной до места силы? — попросил я его, у меня были вопросы относительно некромантии и надо было выудить сведения из Аничкова до того, как он нажрётся.
— А пойдём, — вдруг заявил некромант.
Если честно, я думал, он будет ломаться, цену опять назначать, но сегодня у него было хорошее настроение. Мы отдалились от деревни и неспешно шли по проторенной тропинке через лесную чащу. Позади шумел праздник, а прохладный сосновый воздух хорошенько успокаивал — самое то перед отходом ко сну.
Мы, наконец, выбрались до образовавшегося от взрыва оврага и встали там на самый край. По друидизму, к своему стыду, я прочёл всего одну книгу и то лишь в качестве ознакомления. Интересно было, имеют ли эти места силы хоть какой-то смысл лично для меня?
— Присмотри за мной, — попросил я некроманта, а сам уселся на траву, подоткнув под себя ноги.
Получение стихий в этом мире происходило по нарастающей. С каждым взятым процентилем времени на освоение следующего требовалось всё больше и больше, вплоть до месяцев сосредоточенных тренировок. Я точно знал, как быстро получается самый первый процентиль. Потому погрузился в медитацию.
Результат меня порадовал. Примерно наполовину сильнее, чем мои базовые способности. Процентиль друидизма с тотемом лошади без проблем усвоился телом, и теперь я мог… Да ничего я с ним не мог, ведь это всего лишь единица. Возможно, лошадь будет чуть послушней себя вести. Я сильно не обольщался.
Главное, что теперь мне понятен принцип.
— Ты закончил? — спросил меня Аничков, но не своим развязно-пьяным голосом, а спокойным и сухим, как смерть.
— Да, а что?
— У нас гости.
— Я вгляделся в темноту и ничего не увидел.
