– Каким бы жалким ничтожеством ни был Бойл, он… Он не посмеет обидеть Оливию…
– Жалкие ничтожества любят самоутверждаться за счет тех, кто не может дать им отпора…
– Оливия может! – сэр Стоун повысил голос.
– Я не сомневаюсь, сэр Стоун. Но сможет ли она себя защитить, когда будет спать?
– Что?
– Ничтожество, – ответил Милт. – Ему ничего не стоит сделать из вашей дочери очередную картину, пока она будет спать. И продать ее, как он сделал после убийства Тимоти Кука.
– Милт, Вы пытаетесь мной манипулировать. И у вас это очень плохо получается.
– А вы готовы закрыть глаза на то, что ваша дочь живет с убийцей, и каждый день подвергается опасности лишь для того, чтобы сохранить свою репутацию. И вы что-то говорите об отцовских чувствах?
– Мистер Милт, вам стоит более тщательно подбирать слова…
– Сэр Николас, я прикован к больничной койке, врачи говорят, что я вряд ли смогу вообще ходить. И все, о чем я думаю, – это о безопасности вашей дочери. Не о деньгах, не о своей репутации, и даже не о вашей репутации.
Клубок в желудке сэра Николаса пульсировал ненавистью и тревогой.
– Мистер Милт, вы сами уничтожили все условия для нашего сотрудничества…
– Или это сделали вы, назвав меня плохим отцом. Сэр Николас, при всем уважении… Мы можем дальше соревноваться в размерах эго, а можем действовать слаженно и продуктивно. Ради безопасности Оливии. И чтобы засадить гребаного Бойла. Вы готовы меня выслушать.
Зубы сэра Николаса сжались.
– Говорите, – спустя минуту велел Стоун.
– Спасибо, сэр Николас. Я хочу сопоставить ДНК найденного в вашем подвале зуба с ДНК Тимоти Кука. Я на 98 процентов уверен, что они совпадут…
– И что с того? Это ничего не докажет, если вы не найдете труп.
– Справедливое замечание, сэр Николас, – Милт перешел на шепот. – Поэтому я собираюсь украсть картину Бойла.
– Что?! Украсть у русского? Вы не можете даже ходить…
– Не сам, сэр Николас, я подыщу нужных людей, можете не сомневаться. Но ваша роль не менее важна: нужно отдать зуб на экспертизу.
– И все? Отдать чей-то зуб?
– И оплатить экспертизу…
– Ах, вот оно что! – в голове сэра Николаса сверкнул фейерверк злорадства. – Значит, в расследовании великого детектива Рэя Милта мне отведена скромная роль кошелька?
– А вы хотели бы лично залезть в дом безумного русского и украсть его любимую картину?
– Да как вы… Я не собираюсь спонсировать ваше сомнительное, преступное расследование…
– Тогда на вашем месте я бы отправил Майкла в Нью-Йорк, ведь вашей дочери телохранитель нужнее, чем вам.
– Милт, вы…
– Если вы не собираетесь помогать, то не тратьте мое время. Отключаюсь.
Милт бросил трубку.
Как он смеет! Чертов инвалид! Так мерзко и топорно требует помощи, даже не удосужившись попросить с уважением!
– Сэр Николас, мы приехали, – отозвался Майкл. Они уже десять минут стояли у аккуратного дома Стоуна.
– Подожди, Майкл. Я сделаю звонок.
Стоун нажал на кнопку набора последнего номера. Гудок. Еще гудок. Третий гудок. Четвертый гудок.
– Сэр Николас? Добрый вечер!
– Не смейте бросать трубку, мистер Милт!
– Вы звоните только поэтому?
– Я хочу Вам сказать, что Вы, во-первых, циничный и эгоистичный кусок дерьма…
– А во-вторых?
– А во-вторых… Вы… Ладно, я помогу вам, но…
– Тогда отправьте ко мне Майкла, уверен, вы знаете, в какой больнице я нахожусь. Я передам контакты профессора Вернера, на месте он объяснит, как заполнить официальные бумаги, чтобы результат был принят в суде.
– Но…
– Как только у нас окажется картина, мы передадим ее на экспертизу, однако эксперт не должен узнать, что она была украдена. Иначе доказательство не пройдет в суде. Я подумаю, как нам разрешить эту коллизию. И… Сэр Николас, вы еще здесь?
– Да… Милт…
– Я вам настоятельно рекомендую нанять частного детектива в Нью-Йорке. Попросите поставить прослушку в их доме, установить наружное наблюдение на Бойлом. Если вы, конечно, еще этого не сделали. Вы меня услышали?
– Я… Да, я вас услышал, но…
– Тогда отключаюсь. Хорошего вам вечера, сэр Николас.
Короткие гудки. Сэр Николас положил трубку, задумчиво глядя на собственный дом. Как сукин сын это делает?
Милт положил трубку на грудь и посмотрел на Изи, будто говоря: «Видишь, как я его!» Иезекииль лишь снисходительно улыбнулся. В палату зашла медсестра Уилкинс, сообщив, что часы для посетителей давно закончились и что мистеру Милту пора принимать лекарства.
– Что ж, Рэймонд, было очень интересно провести с вами сегодняшний вечер. Вы действительно удивительный человек, – он встал и направился к выходу.
– Могу сказать о вас то же самое. Когда вы в следующий раз придете?
– Я? Неужели моя помощь вам столь необходима?
– Так и есть, доктор Ватсон, – Рэй сверкнул зубом.
Иезекииль развернулся в дверном проеме, Рэй не видел его, но ловил каждое слово.
– Рэймонд, если вы будете способны
– Но как я узнаю? Изи? Иезекииль…
– Он ушел, – холодно констатировала сестра Уилкинс и протянула бумажный стаканчик с таблетками. – А вам лучше не нервировать ваших соседей телефонными звонками. Это больница, а не…
