– Я… я не знаю, Грег, – Оливия подуспокоилась и вытирала глаза. – Я лишь поговорила с отцом. Ну как поговорила… мы сильно поругались. Он отзывает из отпуска Берта и Розу, через пару дней они должны вернуться. И он отобрал у меня ключи… чтобы я тебя больше никогда не приводила.
– В общем, я сегодня переночую в «Премьер Инн» у Хитроу, завтра приеду к тебе, но через два дня мне нужно быть в Лондоне, чтобы кое с кем встретиться. И потом я приеду.
Грег написал: как долго?
– Ох, милый. Врачи говорят, что тебе нужно пролежать здесь не меньше трех недель. У тебя лихорадка, высокая температура и еще бог весть что. Ты был ужасно горячий и… грязный. У меня к тебе очень много вопросов, Грег. Надеюсь, когда эту трубку вытащат из тебя, ты на них ответишь.
– Грег, часы для посещений давно закончились, мне пора бежать…
Грегори нащупал тонкую ладонь Оливия и сжал ее. Отпустив, он написал: достань картину. Лив тут же помрачнела:
– Боже, Грегори, ты едва живой и думаешь только о своей картине?
Грегори вздохнул. Оливия, снова оглядев его, сказала уже более спокойным тоном:
– Я заберу ее, когда Берт с Розой приедут, хорошо?
Хорошо. Очень даже хорошо. Значит, все это было не напрасно. И Грегори слегка дрожащей рукой вывел корявым почерком: поженимся? Оливия взяла в руки ежедневник и, сощурившись, пыталась разобрать почерк, а потом рассмеялась, как никогда до этого.
– Ох, милый, давай вернемся к этому вопросу, когда вытащим тебя из этой кровати. И из этого чертового графства. Люблю тебя, – Лив поцеловала его в лоб. Убрав ежедневник в сумочку, она направилась к выходу.
Грегори не мог ответить да и не хотел. Здесь и сейчас, после все этого ада он был наконец-то счастлив.
Надолго ли?
Рэй Милт отливал в огромный стакан из-под пепси, взятого в «МакДоналдс», не выходя из своей видавшей виды серой «Вольво». Он уже третий час сидел в машине у въезда на склад, следя за входящими и выходящими людьми. Эта засада была по большому счету бесполезна, как и визит в Лутон, куда он отправился неделю назад на пару дней только для того, чтобы убедиться – это была уловка. Откровенно говоря, чтобы Келли от него отстала. Он очень тепло пообщался с шефом-констеблем тамошнего участка и на всякий случай оставил фотографию Тимоти. Рэй был уверен, что тот там не появлялся со времен футбольных погромов в 80-х. А значит, надо было высматривать того, кто пустил Келли по ложному следу. План был предельно прост: выискать из толпы рабочих самого простодушного и разговорить его.
Детектив закончил свое мокрое дело, поплотнее закрепив пластиковую крышку на стакане и убрав его в отделение для хранения в дверной панели пассажирской двери. Время близилось к шести вечера, а значит нужно подготовиться. Рэй достал из кармана небольшую фляжку с бурбоном и сделал пару внушительных глотков, вытер губы и провел влажной рукой по волосам. Затем достал из бардачка блистер Лиздексамфетамина и выдавил одну капсулу, отправил в рот и запил бурбоном. Волшебное средство для детишек с синдромом дефицита внимания позволяет быть максимально собранным и внимательным к деталям 51-летнему алкашу с лицензией частного детектива. Держит 12 часов, вызывает привыкание и отпускается только по рецепту – идеальная формула!
Он завел машину и вставил кассету «Лучшие хиты Диско всех времен» в магнитолу. Заиграла Don't Bring Me Down от Electric Light Orchestra. Рэй сначала стал барабанить ладонями по рулевому колесу, когда включился вокалист Милт тут же слово в слово начал подпевать. Следом подключились ноги, отбивая ритм, на проигрыше – голова, а затем и все тело. В барабаны вскоре превратилась вся передняя панель «Вольво», изрядно уставшая от своего водителя. Рэй умел танцевать сидя так, что водительское сидение давно и основательно протерлось. Это был его давний ритуал – еще со времен службы в ирландской полиции. А еще это позволяло быстрее разогнать амфетамин по организму. Следом заиграла неподражаемая Stayi'n Alive, и потертое сидение заскрипело с новой силой.
Отражение Милта в зеркале заднего вида сверкнуло ему железным зубом в обаятельной и безумной улыбке. Улыбаясь себе, он, пародируя манеру великолепного Клинта Иствуда, произнес:
– Думаешь диско – просто музыка? Это вся жизнь, ублюдок!
