— Да, — кивнул Малк. — И если он решит навязать её всей Руси, начнётся смута. Особенно здесь, в древлянских землях, где память о старых богах сильнее, чем где-либо.
— Я не допущу этого, — твёрдо сказал Олег. — Каждый должен почитать богов по обычаям своих предков.
Малк одобрительно кивнул, но не успел ответить — в этот момент раздался пронзительный крик ворона. Огромная чёрная птица тяжело опустилась на алтарный камень, где ещё не высохла кровь князя.
— Вот и знак, — прошептал жрец. — Ворон — посланник Перуна и вестник войны.
Птица склонила голову набок, словно изучая людей своим блестящим глазом. Затем она хрипло каркнула три раза, взмахнула крыльями и исчезла в ночном небе.
— Три крика — три брата, — пробормотал Малк. — Один должен пасть, чтобы двое остались. Так гласит древнее пророчество.
Олег покачал головой:
— Я не верю в неизбежность судьбы, старче. Мы сами выбираем свой путь.
— Возможно, — не стал спорить жрец. — Но помни знамения, которые были нам сегодня: белый олень, образы в дыму и ворон на алтаре. Боги предупреждают, князь. Готовься к испытаниям.
Они спустились с холма в полной темноте, освещая путь факелами. Лес казался чужим и враждебным, полным неведомых опасностей. Олег чувствовал, как напряжены его плечи, словно ожидая удара в спину.
— Что мне делать, Малк? — спросил он, когда они были уже на подходе к крепости. — Как предотвратить братоубийственную войну, если она действительно грозит нам?
Старый жрец долго молчал, словно взвешивая слова:
— Укрепляй свою землю и дружину. Заключай союзы с соседними племенами. Но главное — будь готов к компромиссу. Иногда уступить в малом — значит сохранить большее.
— Уступить Ярополку? — нахмурился Олег. — В чём?
— В том, что не затрагивает честь и благополучие твоего народа, — пояснил Малк. — Власть — не самое ценное в мире, князь. Гораздо важнее сохранить мир и жизни людей, доверившихся тебе.
Олег задумался. Слова жреца звучали разумно, но в то же время противоречили всему, чему его учил отец. Святослав никогда не отступал, никогда не шёл на компромиссы. Для него власть и честь были неразделимы.
— Я подумаю над твоими словами, — наконец сказал он. — Но надеюсь, что знамения преувеличивают опасность. Может, это просто тревога из-за отсутствия вестей от отца?
— Может быть, — кивнул Малк, хотя в его голосе не было уверенности. — Скоро узнаем. Гонцы должны прибыть со дня на день.
Утро следующего дня встретило Олега неожиданной суетой во дворе крепости. Выйдя из терема, он увидел запылённого всадника, окружённого любопытными дружинниками и слугами.
— Что случилось? — спросил князь, подходя ближе.
Гонец, увидев Олега, спешился и поклонился:
— Вести от великого князя Святослава, господин! Хазарская держава разбита, Саркел и Итиль пали! Путь до самого Каспийского моря теперь открыт для русских купцов!
По двору пронёсся радостный гул. Олег почувствовал, как гордость за отца наполняет его сердце:
— Отличные новости! Отец возвращается в Киев?
Гонец замялся:
— Не совсем, князь. Великий князь ведёт дружину на запад, к Дунаю. Говорит, что земли болгар богаты и слабо защищены.
Олег нахмурился. Значит, слухи были правдивы — отец действительно стремится на Дунай. Возможно, и разговоры о переносе столицы не лишены оснований.
— Есть ли послание лично для меня? — спросил он.
Гонец кивнул и достал из-за пазухи небольшой свиток, запечатанный княжеской печатью:
— Вот, господин.
Олег развернул свиток и пробежал глазами несколько строк, написанных твёрдой рукой отца: «Сыну моему Олегу, князю древлянскому, приветствие. Укрепляй свою дружину и держи земли в порядке. Возможно, потребуется твоя помощь в дунайском походе. Будь готов выступить по первому зову. Святослав».
Краткое, по-военному чёткое послание. Ни слова о любви, ни упоминания о матери или братьях. Но Олег не ожидал иного — его отец никогда не был склонен к проявлению тёплых чувств.
— Есть ли вести о моих братьях? — спросил он у гонца.
— Я прибыл из Киева, — ответил тот. — Князь Ярополк готовит подкрепления для великого князя, как было велено. О князе Владимире из Новгорода вестей не было.
Олег кивнул и отпустил гонца на отдых. Его мысли вернулись к вчерашним знамениям. Если отец действительно решит перенести столицу на Дунай, как отреагирует Ярополк? Смирится ли он с тем, что Киев перестанет быть главным городом державы? И что сделает, если не смирится?
В этот момент к нему подошёл его ближайший советник, пожилой боярин Свирко:
— Что скажешь, князь? Будем готовить дружину для похода?
Олег посмотрел на старого воина, служившего ещё его деду:
— Не сейчас. Сначала нужно укрепить наши земли, как велит отец. — Он сделал паузу. — И приготовиться к тому, что может случиться, если поход на Дунай затянется.
— Ты о чём, княже? — нахмурился Свирко.
— О том, что мы должны быть готовы защищать наши земли. От любой угрозы, — значительно ответил Олег, вспоминая вороний крик над алтарём. — От любой.
Вечером того же дня Олег вновь посетил капище на Вороньей горе, но на этот раз один, без сопровождения жреца. Он хотел поговорить с богами напрямую, без посредников.
