Суть дела в том, что необходимость сохранения государства диктуется не только внутренними условиями жизни Национальной коммуны, но и внешнеполитическими условиями, в которых окажется Франция с момента своего возрождения.
Не приходится сомневаться, что соседние державы, и ранее враждебные к Республике, против которой уже шесть лет ведут агрессивную войну, теперь удвоят свои усилия, стремясь её удушить. Только прочная государственная власть, опирающаяся на весь революционный народ и обладающая достаточными вооружёнными силами, может предотвратить подобные попытки. Она же одна способна регулировать и мирные, в частности торговые, отношения, которые сведутся к покупке за рубежом полезных товаров, в первую очередь механизмов и приспособлений, способных облегчить человеческий труд. Естественно, монополия в этой торговле, исключающая любые частные интересы, будет принадлежать государству.
С постоянной опасностью, угрожающей извне, связан и вопрос об армии.
Республика Равных — государство сугубо мирное; оно осуждает любое вторжение с целью захвата территории и насильственного навязывания того или иного политического режима; сама она заранее отказывается от возможности подобных попыток со своей стороны. Но она на может ни на момент забывать о том, что враждебные ей государства уже неоднократно помышляли о расчленении и уничтожении революционной Франции. Это заставляет граждан Республики постоянно быть начеку и уделять большое внимание организации обороны родины.
Военное дело является одной из насущных забот Равных. Ему обучают юношей в интернатах, им регулярно занимаются все полноправные члены Национальной коммуны: каждый гражданин является одновременно и солдатом. В мирное время на эти занятия уходит сравнительно небольшая часть времени, но, если начинается война, все общины Республики перестраивают своё производство таким образом, чтобы выделить постоянные и достаточно многочисленные контингенты хорошо обученных воинов, способных отразить любое нападение врага и помочь тем, кто в союзе с ними выступает против агрессии и угнетения…
Да, предвидеть всё и точно определить время было невозможно.
И тем не менее они старались предвидеть как можно больше и как можно дальше.
И многое уже вполне отчетливо виделось Бабёфу и его единомышленникам. Оно казалось реальным и близким…
— Когда же?…
Вновь и вновь собираясь на конспиративных квартирах, заговорщики всё чаще задавали себе этот вопрос.
Доклады гражданских и военных агентов становились всё напористей; сообщая о своих успехах, они как бы с молчаливым укором повторяли вопрос: «Когда же?…»
И Тайной директории приходилось всей силой своего авторитета умерять нетерпение и сдерживать пыл своих слишком рьяных бойцов.
Но свой собственный пыл сдержать было ещё труднее.
В первой декаде флореаля всё было готово к тому, чтобы начаться, и чуть было не началось…
Полицейский легион (три батальона пехоты и кавалерийская часть) был создан вскоре после восстания парижских санкюлотов в прериале III года. Легион охранял Законодательный корпус; как и другие части внутренних войск, он должен был следить за порядком в столице.
Эту задачу легионеры выполняли плохо.
Набранные наспех, они в значительной части происходили из тех же бедняков, против которых должны были защищать Директорию. Равные постарались использовать эту особенность: военные агенты, проникая в казармы, агитировали днём, а по вечерам мужественные женщины дополняли их пропаганду в демократических кафе, где имели обыкновение собираться легионеры.
К началу флореаля полицейские наблюдатели своими ежедневными рапортами взволновали правительство. Было решено удалить сомнительные части из Парижа, отправив их на границу.
4 флореаля (23 апреля) вышел приказ по этому поводу.
Вечером 9 флореаля (28 апреля), когда Тайная директория была в сборе и обсуждала ситуацию, прибежал Дарте.
Он был необыкновенно взволнован.
— Вы знаете, что происходит в Париже?
— Думаю, знаем, — спокойно ответил Бабёф. — Мы как раз заняты этим вопросом… Ты конечно же имеешь в виду историю с легионом?
— Но вам неизвестны последние новости. Только что Дидье доставил мне рапорт двух наших людей… Кроме того, я сам увидел многое, пока добирался сюда.