«Может, у меня просто крыша поехала», – мысленно предположил Грош, опускаясь рядом с телом.
Игрок осмотрел завал и присвистнул.
– Мы тут год работать будем. – Луч фонаря скользнул к ботинкам.
– Это действительно поможет? – спросил Женька, вызвавшийся проводить их к противоположному входу в пещеру, тогда как другие остались решать насущную проблему отсутствия у человека крыльев. – Я имею в виду веревку, даже если мы ее достанем?
– Нет, – ответил Игрок. – По стене не подняться, может, и шанс есть, но очень-очень маленький, из разряда невероятного везения. Выбрать самого легкого человека и прощупывать породу…
– Тогда что мы тут делаем?
– Достаем веревку и осматриваем достопримечательности. – Леха пнул ближайший камень.
– Через несколько часов мы созреем даже для самых невероятных и самоубийственных вариантов, – добавил Макс.
Игрок выключил фонарь.
Завал, о котором говорил Ильин, находился на другом конце прорубленного в горной породе коридора. Он соединял между собой зал с гладким полом, куда спускалась лестница из саркофага, и небольшой узкий грот, наверняка служивший входом в подземелье. Коридор был практически прямой, с тремя ответвлениями по правой стороне. В одном, как пояснил Тихонов, протекал подземный ручей, в другом лежали покойники, чья энергия и привела студентов сюда, третий был очень длинным и ветвистым. Именно там Ярцева укусила змея, и на дальнейшую разведку никто не отважился. Но, как сказал Макс, время идет, приоритеты меняются. Если не получится с веревкой, то кто-нибудь обязательно сунется туда, возможно, даже с такими же последствиями.
Работали на ощупь, иногда задевая тело, а иногда даже наступая на него, про себя прося прощения у Котовой. Минут через сорок Макс, отбросив камень, наткнулся пальцами на плотную ткань рюкзака.
– Свет, – потребовал он.
Игрок тут же включил фонарь и направил на завал, между камнями виднелся пыльный кусок вещмешка.
– Блин. – Тихонов вытер лицо. – Тут копать и копать, пока до тела доберемся.
– Нет, – обернулся к нему Грошев. – Мы не похороны устраивать собрались. – Парень склонился над завалом и попросил: – Дай нож.
Макс подцепил и вспорол край ткани. То, что они смогли достать сквозь прореху, опознавалось весьма смутно. Ломкое месиво в пакете из фольги, наверняка паек. Неказистый вид блюда не повлиял на аппетит Тихонова, умявшего порцию в считаные секунды. Парни не стали ни останавливать, ни стыдить, предлагая отнести остальным, там и на одного слишком мало, так что нечего будоражить умы и животы понапрасну. Потом были раздавленные тюбики, судя по запаху – с косметикой. И, наконец, веревка. Грош потянул за моток, Игрок без особой пользы откатил еще пару камней, свернутый кольцами шнур стал вылезать сантиметр за сантиметром. Сперва белый, а потом тошнотворного кирпичного цвета. Цвета засохшей крови.
– Мы все покойники, – неожиданно заявил Женька, когда Макс передал ему веревку.
– Рано или поздно, – ухмыльнулся Леха, отворачиваясь от завала. – Кстати, о покойниках. Не покажешь, чего вы там нашли?
– Я покажу, – раздался голос из темноты.
Игрок перевел луч фонаря на узкое лицо девушки.
– Настька, – скривился Леха, – до инфаркта доведешь.
– Я отнесу веревку.
Игроков протянул ему фонарь. Но парень отступил.
– Кажется, мы здесь вечность, не заблужусь, – и, не глядя на девушку, ушел в темноту.
– А вы хорошо потюкали парня по темечку, – сверкнул глазами Игрок, направляясь обратно в каменный коридор.
– Если бы не он с древними мертвяками. – Девушка догнала его и пошла рядом.
– Это наша обязанность, не забыла? Докладывать старшему группы о любой пси-активности. Об этом могла сообщить и ты, и Ванька, и сам Ильин, – процедил Леха.
Макс увидел, как девушка дернула плечом, а потом опустила голову.
– Нашел он. Никто не хотел представлять себя на его месте. – Девушка свернула в первый коридор. – Осторожно. – Она указала на выступ на стене. – Здесь Чуфаровский ногу распорол.
Пещера, начинавшаяся сразу за поворотом, тоже могла похвастаться гладким полом, но была шире той, где они нашли первую группу. В ней стояло с десяток каменных гробов. Величественные каменные прямоугольники, накрытые плитами. Макс даже попытался сдвинуть одну из них, но не преуспел. На этот раз не бутафория, а настоящий камень.
На массивных надгробиях было выбито одно и то же изображение – равносторонний крест с утолщениями к краям перекладин.
– Вот что мне это напоминало, – удовлетворенно сказал Макс, и мысль, так долго зудевшая в голове, наконец, вышла на свет. – Тот знак на скале.
– Ну, ты даешь, – фыркнул Игрок. – Да этот крест во всех учебниках по истории нарисован. Сравнил, блин, каракули разбойников со знаком воинов Керифонта.
Грош посмотрел на ряды саркофагов. Десять гробов и одиннадцатый в центре, внешне ничем не выделявшийся из остальных. Но вонь, шедшая от гроба, не дала псионику ошибиться. Там лежали кости того, кто до сих пор так и не мог умереть.
Парни подошли ближе. От захоронения расходился прелый запах прошлогодней листвы, не очень приятный, но и не очень отталкивающий, напоминающий о костре и о подгоревшем хлебе.
