Я колебалась, но Орион уже бежал вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки; тогда я покачала головой и бросилась за ним. Это было не лучшее решение. Орион скрылся из виду, а мне пришлось остановиться, цепляясь за вибрирующие перила: лестница качалась туда-сюда как лодка, и мой желудок колыхался вместе с ней. Я заставила себя двинуться дальше, и тут вдруг рядом появился Орион, схватил меня за руку и потащил наверх. Я даже не огрызнулась на него, только крепко прижала свободную руку к животу, чтобы унять боль, и неверными шагами побежала за Орионом, позволив ему удерживать меня от падения.
Но прежде чем мы достигли этажа, на котором находилась мастерская, послышался скребущий звук, и из коридора навстречу нам выкатилась волна пищащих извивающихся и скачущих мелких злыдней. Их гнал такой панический ужас, что они даже не попытались нами закусить; точно такие же волны неслись вверх и вниз по лестнице – злыдни мчались в разные стороны, сшибая друг друга. Собравшись с силами, тяжело дыша, я преодолела последние несколько ступенек, ведущих к мастерской, но тут крики злыдней утонули в нарастающем реве, похожем на многократно усиленный гул огня. Он исходил одновременно сверху и снизу; на лестнице заплясали резкие тени. Орион на мгновение замер, по-прежнему сжимая мою руку, а потом потащил меня к мастерской. Но бежать было некуда. Впереди нас бело-синяя волна смертоносного пламени уже заполнила коридор от пола до потолка как живой потрескивающий занавес – в нем скакали и корчились в предсмертной агонии попавшиеся злыдни, а мелкие механические твари с лязгом рассыпались, когда из них выходила мана.
Орион дышал коротко и рвано. Я ни разу не видела, чтобы ему было страшно там, в зале, но смертоносное пламя не злыдень – оно пожирает все на своем пути, в чем есть мана либо малия. Боевая магия против него бесполезна, бороться с ним нельзя. Но надо отдать Ориону должное: он не запаниковал, хотя к нему и приближалось то единственное, чего он по-настоящему боялся. Он просто стоял и тупо смотрел на пламя, словно не мог до конца поверить в происходящее.
Я выпрямилась и закрыла глаза, собираясь произнести заклинание… а затем мне пришлось оттолкнуть Ориона, который пытался схватить меня за рабочую руку.
– Что ты делаешь? – спросила я, сопротивляясь, однако он проявлял нелепую настойчивость.
Да, я искренне не понимала, что делал Орион, когда цеплялся за мои руки в минуту неминуемой, как ему представлялось, гибели. Но только я об этом задумалась – ответ оказался настолько очевиден, что я почувствовала себя полной дурой.
– Значит, я тебе нравлюсь? – в бешенстве крикнула я, и он повернулся с искаженным от вымученной решимости лицом, взял в ладони мои щеки и поцеловал.
Я врезала ему коленом – от отчаяния, потому что голос тоже был мне нужен, толкнула на пол, повернулась к надвигающемуся огню и призвала собственную стену смертоносного пламени – как раз вовремя, чтобы воздвигнуть ее вокруг нас.
Внутри нашего ненадежного укрытия стояла страшная жара, но оно было нужно нам ненадолго. Очистительный огонь прокатился мимо меньше чем за минуту и отправился дальше по коридору, весело пожирая все на своем пути. Я убрала свою стену – она слегка сопротивлялась, поскольку не желала исчезать, ничего не пожрав, но все-таки я ее прогнала, и мы остались одни в свежеобожженном коридоре, где из вентиляционных отверстий слегка несло подгорелыми грибами.
Я продолжала смотреть вслед промчавшейся мимо стене огня, будто боялась, что в любой момент она может вернуться. Но нет – очищение в конце года проводится быстро и тщательно. Стены смертоносного пламени возникают каждая на своем месте и в свое время, чтобы не пропустить ни одного укромного уголка. В ту самую минуту, когда пламя прошло мимо нас, две огненные стены, очищавшие лестницу, встретились на площадке. Они обе погасли, а наша волна сейчас, вероятно, потухала чуть дальше в коридоре. Я внимательнее смотрела на стену огня, чем на Ориона, поскольку иначе мне пришлось бы взглянуть ему в лицо и даже что-нибудь сказать.
А потом я чуть не упала, когда вся школа у меня под ногами заходила ходуном. Стены и пол за пределами того места, где находилась моя защитная стена, были еще обжигающе горячи, и мне пришлось присесть на крошечном клочке пола вместе с Орионом, одной рукой хватаясь за него, а другой балансируя. Мы напоминали неуклюжего двухголового серфингиста, который отчаянно пытается удержать равновесие. Я не расслышала, что Орион пытался сказать. Механизм работал в сто раз громче, чем в прошлые разы, когда я пряталась в своей комнате во время выпуска; ужасно скрипя, задвигалась лестница снаружи. Показалась знакомая площадка нашего этажа и медленно поплыла вниз. Когда она скрылась из глаз, лестница, громко лязгнув, остановилась, и стало тихо.
