М.ЮРСЕНАР ПЕРВЫЙ ВЕЧЕР
Это было их свадебное путешествие. Поезд шел в Швейцарию, молодожены сидели в отдельном купе, держась за руки. Царило тяжелое молчание. Они любили друг друга, или, по крайней мере, им так казалось, но любовь, у каждого своя, только показывала их несхожесть. Жена, доверчивая, почти счастливая, слегка испуганная начинающейся новой жизнью, которая превратит ее совсем в другую женщину, удивлялась, что совсем не знает эту незнакомку, и пыталась заранее представить себе, как будет привыкать к ней; муж, куда более опытный, понимал всю недолговечность своего чувства к юной девушке, которая обречена стать заурядной женщиной. Она пленила его как раз тем, что неизбежно уйдет: душевной чистотой, способностью удивляться, атмосферой нетронутой молодости. Он представил себе, как мелочи супружеской жизни изуродуют и разрушат очарование и его жена станет похожей на любую другую женщину. Он знал, что скоро обнимет ее — и погубит. Для этого достаточно лишь мгновения; когда он выпустит ее из своих объятий, на сердце будет ощущение совершенного убийства, безо всяких смягчающих обстоятельств, потому что, в конце концов, он не чувствует к ней желания. Во всяком случае, желает ее не больше, чем любую другую женщину.
Он спросил себя, о чем сейчас думает его жена. Об этом? И думает ли она? Столько женщин вообще не думают. Действительно ли она так наивна, что ждет от жизни откровений, когда на самом деле жизнь — только переливание из пустого в порожнее? Будет ли она умолять любовника дать ей счастье, которого не дождется от мужа? Но любовник также не сделает ее счастливой, ибо не владеет этим счастьем. Или она считает, что мужчины носят счастье в бумажнике, как чек, который можно просто обналичить? Но чеки бывают без покрытия. Он чуть не рассмеялся при мысли, что завтра жена будет обвинять его в мошенничестве.
Подняв голову, он посмотрелся в зеркало. Собственный костюм, слишком нарядный для путешествия, ему не понравился. Но жена, несомненно, в восхищении - отсутствие у нее вкуса раздражало. Поезд будто проносился по их будущей жизни, раскрывая перед его мысленным взором длинную череду однообразных дней, когда приход подруги станет для жены радостью, череду вечеров, когда он захочет побыть в мужской компании и будет получать удовольствие от пошлого обсуждения других женщин, точно так же, как без него непременно перемоют все косточки его жене. Будут ли у них ребенок? Конечно. Он попытался представить жену беременной; подарив сына, он осчастливит ее, но она подурнеет и измучается от постоянной тошноты. Он будет с нежностью забавляться с маленьким сыном, который причинит им немало огорчений, когда подрастет. Заботы о здоровье сына, волнения во время экзаменов, интриги, чтобы устроить его карьеру и женитьбу. Они с женой, скорее всего, не сойдутся во мнениях о воспитании и будут ссориться, как все на свете.
А может, он позволит постепенно наступить супружеской и родительской слепоте, хотя сам так часто высмеивал ее в других, побежденных жизнью (а она всегда побеждает), стремящейся вылепить все судьбы по одной модели.
Или все будет совсем по-другому.
Случаются такие повороты, радости и горести, которые забываешь предусмотреть и которые мстят своим неожиданным появлением.
Жена может умереть. Он представил ее — мертвой, в гробу, под белой вуалью и себя - в трауре, излучающего обаяние горя для пятидесятилетних женщин. Несомненно, черное ему к лицу. Собственная бесчувственность возмутила его, как если бы он уже устал оплакивать жену. А может, умрет он. Например, от тифозной лихорадки во время путешествия по Алжиру или Испании, и она будет ухаживать за ним с преданностью, производящей такое хорошее впечатление на тех, кто мечтает жениться на вдовушке. Но жена больше не выйдет замуж. Ведь она любила его. Никогда никого не любив, она вообразила, что любит его. Это ей почти необходимо, стало для нее потребностью, раз она вышла за него замуж. Если он умрет в Алжире, ей придется одной возвращаться к матери. Она никогда не путешествовала одна. Как можно оставить ее без поддержки: он почувствовал себя виноватым, словно то, о чем он подумал, и вправду произошло. Стоило ли взваливать на себя еще и эту юную незнакомку, когда он сам себе в тягость? Лучше бы она вышла замуж за любого другого. Надо было ей это объяснить. Он совсем расчувствовался, но вот, наконец, очнулся. И с умилением посмотрел на жену; им овладевало безысходное уныние.
