— Воины они на славу! Кто из нас сравнится с их бесстрашием?.. Дом этот тоже сложили они — мы только помогали и учились…
Ни сочувствия, ни понимания не нашлось… Рассудительный мужик такого рода мысли больше не выскажет. Будет держать себе на уме. Легче ведь — помалкивать, немо подмечать, смотреть за настроением других и втыкать пару-тройку фраз, одобряемых общим разумением…
На следующий день Юсьва с тремя мерянскими мужиками и неугомонной Милье отправились к своим землянкам. Там терпеливо оставался и ждал возвращения всех растерянный Лесоок. Была при нем приглядная высокая женщина, другая — при старике и трех старухах, да двое преданных молодцов ошивались там же. Некто Тук привел из соседского племени еще двух женщин для быта.
— Как дела, Лесоок? Сидишь? — спросил вместо приветствия Юсьва.
— Сижу, костер берегу… — ответил Лесоок, не глядя на рыжего. Он пытался угадать затею пришедших.
Юсьва уселся перед вождем. За его спиной встала главная зачинщица всех неурядиц.
— Отчего сердитая, Милье? — широко раскрыл прозрачные глаза Лесоок.
Женщину, не ожидавшую прямого к ней обращения, передернуло.
— Дело у нас к тебе… — Она замолчала, ожидая продолжения от Юсьвы. Положила ему на плечо руку, предлагая без промедления приступить к главному.
Лесоок опустил взгляд на Юсьву. В глазах явил лукавинку нетерпеливого интереса, но молчал, готовый вот-вот улыбнуться неуверенным гостям.
Подошел некстати Тук, громко переговариваясь с бреховатой бабой Крутевского племени — той самой, что лезла когда-то с настырностью голодной лисы к Светояру и за то отданной Кроути. Татарчонок, будто не желая замечать пришедших, повернулся к бестолковой бабе, произнес ругательство в ее адрес, потом равнодушно сказал:
— Иди — куда хочешь.
Лесоок поглядел на булгарчонка, как на проказника, а тот запросто уселся рядом и что-то вякнул на родном языке. Этикет взаимоотношений с вождем был дерзко нарушен. Вож взъярился и ответил по-фински:
— Хватит дурить! Еще приплод принесешь… Старух кормлю— только детей и не хватает!.. Эй, вы, сзади — садитесь, не стойте! — обратился он к спутникам Юсьвы и опять уставился на заводил. Юсьва зыркнул на Лесооковых старух и начал о деле:
— Лесоок, ты без племени: люди все со мной, а у тебя и с оставшимися разлад.
— Врешь, вот мое племя, и я ему вождь! — Лесоок указал пальцем на своих, средь которых чинно выстроилась молодежь. — Ты теперь при своем племени — так вышло, но кто знает, что впереди?..
— У тебя не племя — остатки! — Юсьва встал, а сердитая женщина занервничала — разговор как-то не о том пошел.
— Мое племя станет больше, когда русские придут! — уверенно произнес вождь.
— Почему? — спросил Юсьва.
— Я попрошу своих друзей, чтоб они выгнали вас из дома, и они меня послушают — будь уверен.
— Нас больше, мы начнем войну! — подала голос Милье. Лесоок засмеялся и ничего отвечать ей не стал.
— Мне нужны сокровища племени! — вдруг твердо сказал Юсьва, резко меняя тон переговоров. — Я их возьму, я знаю, где они.
— Бери, мне не жалко. Чего ж раньше не взял, спроситься пришел? Только зачем они тебе? Никто же никуда не ездит?
— Они будут у меня, потому что я отныне вож.
— Забери… Но если надумаете возвратиться — лично вас я в племя не приму. Тебя, Юсьва, и тебя, Милье, я убью! — Это он произнес для всех пришедших — чтоб свита передала его слова остальным: пусть знают, что у Лесоока только два врага.
Подошел преданный старому вожу финн. Старушка в стороне ворчала, что бросили своих божков и ходят молиться русским орясинам… Лесоок поднялся и окончил разговор:
— Пошел вон, предатель!
— Это ты предатель! — огрызнулась за Юсьву сердитая Милье.
Через малое время собрался отряд мерян у Сырого оврага — забрать казну племени.
Юсьва был хмур, уже не чувствуя себя вождем. Бразды правления, узрев его растерянность при Лесооковой угрозе, перехватила Милье. Она заглядывала в глаза крепких парней, деловито крутилась меж ними, подбадривая их. Вместе с Юсьвой пошла впереди десятка мужиков.
— Возьмем, отнесем в другой схрон, потом вы все уйдете домой, а мы с Юсьвой спрячем сокровища! — на ходу объясняла Милье.
Спустились в овраг, проваливаясь на его склонах по пояс, отыскали заветное местечко между склонившихся над откосом крепких, гладких черемух.
Но что это? В сугробах — провалы!.. Недавний снег лишь прикрыл их… Разрыли лопатками очерненный землей и мхом снег. На месте клада зияла пустая дыра.
— Проклятый Лесоок! — вскричала Милье. — Он забрал все! — Огорошенная, смотрела она на мужиков. Те ждали команды. — Надо сжечь русский дом!
Не сразу понял бабу народец. Причем тут русские?
— Он сокровища племени отдал русским! — догадавшись о причине заминки, объявила не слишком уверенно Милье. — Пошли, чего стоите? Хватит нам терпеть!