Всадники Апокалипсиса вырвались на СЃРІРѕР±оду. Р
…и более того, не станут они изобретать отравленные ядра и всякие другие пиротехнические орудия, для ядов потребные; буде изобретения такие выдуманы, не станут их потреблять на убийство людей, ибо основатели нашего искусства почисляли таковые действия за недостойные благородного человека и настоящего воина.
Томми было не по себе. Обычно он болтает без умолку, а сейчас будто воды в рот набрал. Впрочем, Сюзанна прекрасно его понимала. Конечно, ей тоже было не по себе. А еще весело. И немного страшно. Вечерело. Они свернули с автострады и включили фары. Дальше пошла холмистая местность, вроде как на рекламе, с ухоженными такими фермерскими домиками — с первого взгляда ясно, что здесь живут одни врачи и юристы. Вечно этим поселкам дают всякие дурацкие названия — Лисьи луга, подумать только! — а сами выращивают траву на лужайках. Тоже фермеры нашлись!..
Миновали красочную вывеску «Институт „Омега“», и Сюзанна удивилась:
— Это еще что такое?
Томми — он сидел за рулем — буркнул в ответ:
— Шарлатанишки! — И закудахтал, словно утка.
Конечно, самое гадкое — это зубы, вытаскивание зубов. Вот почему ей было не по себе. Жутковатое дело, как ни крути. Просто Нюрнберг какой-то. Если поймают — повесят на них не просто убийство, а… интересно, что?
Шум, наверное, поднимется почище, чем из-за Мэнсона, вот что.
Впрочем, ее это не касается, сама-то она и пальцем никого не тронет. Зубы и пальцы — дело Вона. И уколы тоже. Это его работа, он врач. (И хороший врач! Еще Томми как-то сказал: «Вон у нас ученый муж, да, Вон?» Интересно только, что он имел в виду?)
Все равно непонятно, зачем возиться с зубами. Да еще и с пальцами. Почему просто не отвезти их куда-нибудь на свалку? Или, еще лучше, сделать дело, бросить все как есть и уехать.
Сюзанна немного об этом поразмышляла, мысленно пожала плечами — неисповедимы пути Соланжа — и улыбнулась удачному каламбуру. Соланж часто рассчитывал на чисто театральный эффект. И правильно делал. Нечего им расслабляться. Пусть побегают.
Волноваться-то, конечно, излишне. Все, от стука в дверь до наручников, они отрепетировали тысячу раз — план безупречен.
Вот, например, грузовик фирмы «Ю-хол перевозка». Это Соланж придумал. Гениально: теперь у Вона будет место для работы! Можно сразу уехать, а он закончит по пути. К тому же грузовик не привлекал внимания. Потому что «Ю-холы» есть везде, даже в этом захолустье. В Штатах все любят переезжать, правильно?
Ее задание — просто-напросто войти в дом и сделать так, чтобы Бергманы не схватились за пистолет. Получается сразу два задания!.. А справится она потому, что хорошенькая. Правда-правда. И еще беременная — поэтому выглядит хрупкой и уязвимой.
В общем, люди таким доверяют. Это главное: Бергманы — законченные параноики, вообразили, будто их кто-то убить хочет. Вот вам и ирония судьбы. Сюзанна снова улыбнулась.
На самом деле ей было страшно, и она вовсе не хотела ни в чем таком участвовать. Только иначе нельзя. Так сказал Соланж, а Соланж всегда говорит правду.
Главное, им совсем не будет больно! Вон пообещал, что они ничего не почувствуют. Маленький укольчик — и все.
С другой стороны, всегда можно на чем-то погореть. Вдруг там доберман какой-нибудь по двору шастает? Хотя нет, не может там быть собаки, Ленни бы о ней рассказал. Ленни — их сын, он бы знал про добермана.
Как Марта. Он, конечно, не родственник, однако про пистолет разнюхал. «Вряд ли старый хрен умеет стрелять, — сказал он, — но у них есть браунинг, его держат в прихожей, в ящике телефонного столика. Как будто от этой пукалки может быть толк! Я его как-то поддразнил насчет мощного арсенала, а он: „Пистолет что надо! Пусть теперь попробуют к нам сунуться!“ Как будто до сих пор в прошлом веке живет, честное слово!»
И все равно. Вдруг игла сломается или женщина закричит? Тогда дело плохо. Как в детстве, когда Риффа сбила машина и папа хотел его пристрелить, чтобы не мучился, но перенервничал и никак не мог попасть в сердце. Рифф дергался, а папа стрелял, стрелял…
Если случится что-нибудь такое, то все кругом будет в крови, и они тоже. К тому же юридически это — убийство. Для католички ничего хуже и быть не может, пусть она даже и бросила ходить в церковь.
Потому что убивать нехорошо. Ни при каких условиях.
Если только…
Если только ты не солдат. Вот они кто: и она, и Томми, и Вон, и француз, который сидел в кузове вместе с Воном. Да, солдаты. Рыцари! И крестовый поход начался.
