— Мы больше не выполняем за Ио грязную работу. Пусть сам марает божественные ручки, — выплюнула Вера.
— Мы сбежали, когда нас выпустили в прошлый раз, — более информативно выразилась Надя.
— Всем известно из писаний, что Чума приходит первой, — решила взять объяснение на себя реаниматолог, — однако первым всадником является Война. Наша Верочка может долго сеять раздор и болезни, но если на землю не ступишь ты, апокалипсиса не будет. Нет войны, нет голода и нет смертей. Болезни победят, споры и ссоры улягутся. Однако стоит тебе оказаться в мире живых, как мы трое непременно последуем за тобой. Война сеет конфликты и болезни, порождает голод и ведет за собой смерть. Без тебя мы способны лишь пощекотать мироздание локальными катастрофами, не более того. Поэтому сперва приходит Чума, она прикрывает твой исход и подготавливает почву. Однако, несмотря на наш порядок следования, ты первая. Мы равны по силе, но никому из нас не по силам нести твое бремя.
— Какое? — я сглотнула.
Не то чтобы я верила, но Люба умела проникновенно рассказывать.
— Вести за собой неизбежную погибель мира.
От этого тихого ответа мне стало не по себе. В горле пересохло, а ладони вспотели. Слова врача крепко задели меня.
— Нас выпускали в 1913 и 1938 предпоследние два раза, а последний был в 1989 году на территории Евразии. Мы пробыли на этой земле всего день, а страны еще десятилетия приходили в себя после тяжелых девяностых. Всегда что-то происходит, затем нас и создали: чтобы встряхивать мир, когда он начинает забывать о боге, — печально произнесла Надя и всхлипнула.
Какой чувствительный Голод. Хотя теперь объясняется ее повышенный аппетит и любовь к приготовлению пищи. Всадник безумия всегда голоден.
— Девочки, вы простите меня, но я человек. Меня родили в роддоме, я прожила чудесное детство среди мне подобных, и я совершенно точно не являюсь никаким всадником апокалипсиса, — выразительно произнесла, поглядывая на каждую из подруг.
— Это будет сложнее, чем мы думали.
— Я же говорила, что с атеистами тяжело, а вы меня не слушали. Она ни черта не помнит из своей прошлой жизни! — вспылила Вера.
— Тихо, — с силой потребовала Люба, и все замолчали, — Ви, ты Война, веришь или нет. Мы сбежали от Ио, нарушив его приказ. За нами вдогонку послали стражей. Ключи, которые открывают наши клетки. Это четыре херувима, что сидят в четырех углах трона Господа и охраняют вход в Эдем. Только они способны вновь заточить нас и лишить света и жизни на многие годы. Мы лишь инструменты в руках Ио, не более того. Однако и у нас есть чувства. Мы хотели просто жить. Без страданий, разрушений и смертей. Как обычные люди. Тогда к нам спустился по твоему зову ангел Бездны, Абаддон. Она открыла нам врата в другое измерение, чтобы мы смогли скрыться от преследователей и переродиться в телах обычных людей.
— Вот только когда мы уходили, ты прикрывала наши спины и шла в конце. Первой мы впихнули Любу, она родилась раньше всех. Потом шла я и Надя, а вот тебя ранили, Ви. Когда мы нашли тебя шестилетнюю, ты совершенно не помнила нас. Обычная рыжая девчушка с хвостиками, в которой не угадывалась даже тень прошлого величия и силы, — вирусолог впервые говорила серьезно и обеспокоенно.
— И мы решили оставить все как есть, — саранча улыбнулась, — это истинное благо, не помнить нашего прошлого. Мы хранили наши тайны, не делясь ими с тобой. Твоя жизнь была тем, чего мы так хотели для всех нас. Не знать себя прошлых и наших злодеяний.
На несколько минут все замолчали, переживая свои маленькие трагедии.
— Вы меня простите, но мне не дает покоя вопрос. Вы сами выбирали себе имена?
— Нет, они даны нам от рождения, — спокойно пояснила Люба.
— То есть, трех всадников апокалипсиса зовут Вера, Надежда и Любовь? — неужели никто, кроме меня, не улавливал антитезу во всей сути этих троих.
— А что с этим не так? — закипала Вера, сложив руки на груди.
— Совершенно ничего, кроме того, что Чума, всадник раздора, изобретает лекарства от смертельных болезней. Голод кормит бездомных в общественной столовой остатками из своего ресторана и жертвует выпечку больным в больницы, а Смерть спасает жизни на операционном столе и в самые критические моменты, когда человек на грани. Неужели не видите неестественности?
— Ну, нас все устраивает. Наверное, потому что Война, наш арьергард, потратила пять лет жизни, чтобы научиться приводить страны к мирному урегулированию проблем. Дипломат со звучным именем Победа.
На этом я заткнулась. Что-то в издевке Веры задело меня, но я постаралась сохранить лицо. Девчонки тоже молчали, пытаясь прочесть мои мысли и угадать мои следующие слова. Готова поспорить, что они не ожидали того, что произошло дальше.
— Надо было идти в армию, — выдохнула, закрыла глаза, пережидая головокружение, и отключилась прямо на столе, опрокидывая кружку с кофе.
Хорошо, что он успел остыть. Обожженным всадником апокалипсиса мне хотелось быть еще меньше, чем обычным.
