Я тяжело выдохнула, встряхнула руками и кинулась на Луксора. Вокруг готовились к атаке остальные шесть грехов. Конечно, Савва и Жора были не особыми бойцами, но и они смогли удивить. К примеру, у Чревоугодия отлично получалось пузом откидывать меня на несколько метров назад, чем он выигрывал время на перегруппировку грехов. Что до Зависти, то он оказался очень юрким и все время уворачивался от моих ударов.
А вот мне приходилось туго. Никакого огня, меча и состояния Войны. Только сила и упрямство. Как только я начинала подключать трюки всадника апокалипсиса, Верочка лично опрокидывала на меня ванну с ледяной водой. Успокаивало на раз.
Самое интересное — мое смертное тело это легко переживало. Как сказала Смерть, дух Войны уже успел приобразовать меня, поэтому грехи стонали, грехи отбивались и грехи уносили ноги. Им не повезло стать моими спарринг партнерами в подземном зале под особняком на закрытой территории. Все семеро уже щеголяли с синиками, а кто-то и переломами.
— Я больше не хочу-у-у, — выл Жора с пола, на котором разлегся. — Мне бо-о-ольно.
— Кто не тренирует Ви, тот не ест, — добродушно напомнила Надя, уплетая блинчики с вареньем на глазах у расстроенного греха.
Это подействовало, и толстяк уже через минуту пошел на меня в атаку. Проиграл, конечно, но энтузиазм не растерял. Вообще, мне даже без огня было сложно хоть что-то противопоставить, так еще иногда сила вырывалась наружу и прибивала парней к земле. Бедняги сильно настрадались, как и я. К ночи почти не чувствовала конечностей.
— Вот я не пойму одного, мою силу вообще невозможно контролировать, что вы заставляете меня отказаться от нее, или это такой изощренный способ меня прикончить?
Я сидела прямо на полу огромного зацементированного зала и допивала уже вторую литровую бутылку воды. Люба хлопотала вокруг моих рук, треснутых ребер и выбитой коленной чашечки. На удивление, мне не было больно. Как сказала врач, мы умеем абстрагироваться от боли, чувств и мира. Остатки нашего прошлого, безжизненного существования.
— Ты просто должна научится сдерживаться. Когда у тебя это получится, приступим к контролю твоей силы, — ответила Люба, перематывая мне туго грудную клетку.
— Скушай пирожок, — и Надя впихнула выпечку прямо мне в рот.
— Шпашиба, — я вытащила вкусность, откусив на четверть. — Я переживаю, что моей физической силы и ловкости не хватит для противостояния ключам.
— Ты за кого себя принимаешь? — взбеленилась Вера. Она была лишь наблюдателем все это время.
— За всадника апокалипсиса? — неуверенно уточнила.
— Именно! Ни один ангел не сравнится со всадником. Мы априори созданы сильнейшими. К тому же крылатым нельзя вредить людям. Они не станут устраивать полномасштабную войну или использовать свои способности на полную катушку. Это будет партизанская война.
— Угу, тольки их больше. На целую армию, — напомнила вспыльчивой подруге.
— Поэтому мы тебя и тренируем, — вмешалась Люба. Она уже закончила с перевязкой.
— Простите, кто тренирует? — вперед выступил Луксор, придерживая рукой на голове пакет с замороженной спаржей. — Вы стоите и наблюдаете, пока грехи принимают на себя удар.
— Ты против тренировать Ви? — Вера сощурила глаза.
— Нет, но вы в это дело мало вложили сил, — бросил Похоть и ушел из зала наверх.
Грехи можно было понять. Этот месяц они действительно выкладывались по полной и даже не ныли. Поначалу я боялась даже ударить кого-то и считала это все дурацкой затеей. Тогда моим верным грехам пришлось нападать. Первый день я просто бегала от них и пыталась забиться в угол. Тогда Люба потребовала серьезных ударов. Именно Луксору, как старшему, пришлось ударить меня в солнечное сплетение и сжимать до скрежета зубы, наблюдая за моими мучениями. Три дня бедный блондин вынужден был избивать свою госпожу, прежде чем я впервые не отправила его в полет.
На четвертый день все изменилось. Я почувствовала, что крепче, сильнее и быстрее смертных. Мои кости не ломались от ужасающих ударов о стену, а руки с легкостью отшвыривали здоровых мужиков на большие расстояния. Именно тогда к нам присоединились остальные грехи. Именно тогда я осознала, что больше не человек. Лишь частично я сохранила в себе Викторию, но все больше места отвоевывала Война.
— Девчонки, я хочу к родителям. Они и так месяц меня не видели, — неожиданно для всадников заявила за завтраком.
— Ты с ними вчера по скайпу общалась. Этого достаточно, — отмахнулась Вера, зажевывая яичницу.
Надя к этому моменту уже уплетала десерт из корзинок со взбитыми сливками и в разговор не лезла, ибо рот был набит, а розовые щеки все были в остатках сливок. Люба же просто не считала нужным вмешиваться, пока наша Чума не выскажется.
— Я хочу увидеть их в живую. Разве это так проблематично? — настаивала на своем, отложив вилку.
— Проблематично. Ты всего месяц тренируешься и считаешь, что готова к сражению? Да тебя схватит первый же отряд пернатых, — продолжила Вера, тоже отложив вилку.
