— Одно время пробовал, правда недолго, — Хлад указал на щербины шрама вокруг глаза. — Чесалось хуже мудей. Я и подумал, а зачем мне ее носить — только для того, чтобы щадить чувства других мудочесов? Если я могу жить, таская повсеместно эту харю, то они могут жить, на нее глядя. А если нет, то язви их в душу.
— И правильно.
Какое-то время они шли в сумраке молча.
— Извини, что я занял то место.
Хлад ничего не сказал.
— Возглавил карлов Доу. Ведь это, как никому другому, подходило бы тебе.
Хлад пожал плечами.
— Я не жадный. Жадных я видел, и это чертовски прямой путь обратно в грязь. Мне надо лишь то, что я имею. Не больше и не меньше. Ну и немного уважения.
— Запросы скромные. Хотя я и сам буду состоять при Доу лишь пока длится битва, а там снова отойду. Доу тогда, смею надеяться, вторым захочет назначить тебя.
— Может быть.
Хлад целым глазом покосился на Зоба.
— Ты приличный человек, ведь так, Зобатый? Все так говорят. Прямой как резак. Как тебе это удается, без кривизны?
Сам Зоб насчет своей прямоты был не такого высокого мнения.
— Да вот, просто стараюсь поступать по-правильному. Только и всего.
— Но зачем? Я вот тоже пытался. Но как-то не привилось. Не видел в этом для себя выгоды.
— И в этом твоя беда. Все доброе, что я совершил за все годы — а мертвым ведомо, что сделал я его не так уж много, — я совершил лишь ради добра как такового. Просто потому, что так хотел.
— Но ведь это, выходит, уже и не жертва, если ты сам, по своей воле хочешь это творить? Как, творя то, чего ты сам желаешь, сделаться, раздолби его, героем? Ведь так и я, и все могут. И делают.
Зоб лишь пожал плечами.
— Ответов у меня нет. Хорошо, если б были.
Хлад задумчиво крутил на мизинце перстень, поигрывая блеском красного камня.
— Получается, так все живут изо дня в день.
— Такие времена.
— Ты думаешь, другие времена будут отличаться?
— Остается лишь надеяться.
— Зобатый!
Звук собственного имени ударил так хлестко, что Зоб крутнулся волчком, щурясь в темноту: кого это он, интересно, успел с недавних пор еще обидеть? По логике, хоть кого. Едва он сказал Черному Доу о своем согласии, как враги стали сыпаться на него как из помойного ведра. Рука привычно схватилась за меч, благо на сей раз он висел на поясе. И тут Зоб разулыбался.
— Фладд! Да что ты будешь делать: что ни шаг, натыкаюсь, черт бы их побрал, на знакомцев!
— Вот что значит быть старым байбаком.
Фладд вышел навстречу, и все было при нем: и улыбка та же, и даже прихрамывание.
— Байбак байбака видит издалека. Ты же знаком с Хладом?
— По отзывам.
Хлад обнажил зубы:
— Краса неписаная, разве нет?.
— Как тут денек прошел у Ричи? — поинтересовался Зоб.
— Кровушки пролилось изрядно, — ответил Фладд. — Я вот был вождем у нескольких ребят, молодых совсем. Даже слишком. Все, кроме одного, ушли обратно в грязь.
— Жаль, жаль про это слышать.
— А мне, думаешь, нет? Хотя война есть война. Думал, не вернуться ли к тебе в дюжину, если возьмешь. А если согласишься, то я бы взял с собой вот этого.
Фладд ткнул большим пальцем на какого-то мальчишку-переростка; запахнутый в грязный зеленый плащ, юнец держался в тени и глядел исподлобья: глаз поблескивал из-под темной челки. Надо отметить, меч у него на поясе что надо, с золоченой рукоятью, это Зоб углядел быстро.
— У него верная рука. Даже имя себе сегодня заработал.
— Похвально, — кивнул Зоб.
Паренек отличался молчаливостью — никакого бахвальства или бравады, как пристало тому, кто мечом добыл себе сегодня имя. Как, помнится, похвалялся Зоб, когда добыл свое! Это хорошо. Не хватало еще ершистого засранца, из-за которого в сплоченной дюжине начнется разброд. Как когда-то, годы назад, произошло из-за него, молодого запальчивого засранца.
— Ну так что? — переспросил Фладд. — Отыщется у тебя лишнее местечко?
— Лишнее, говоришь? Да у меня и в лучшие-то времена, помнится, больше десяти человек не набиралось. А теперь и вовсе осталось шестеро.
— Во как! А с остальными что сталось?
Зоб поморщился.
— Да то же, что и с твоими. Как оно обычно складывается. Атрока позавчера убило на Героях. Через день Агрика. А нынче вот утром умер Брек.
Возникла невеселая пауза.
— Брек, значит, умер?
— Во сне, — пояснил Зоб, будто это что-то меняло. — Нога, видать, подвела.
— Надо же, Брек ушел в грязь, — Фладд задумчиво покачал головой. — Вот незадача. Я-то думал, такие вообще не мрут.
— И ты, и я, и все там будем. Одно бесспорно: Великий Уравнитель подкарауливает всех. У него ни оговорок, ни отговорок не бывает.
— Истинно, — прошелестел Хлад.
— Ну а до тех пор мы, конечно, могли бы потесниться, если Ричи тебя отпустит.
— Он уже согласился, — сказал Фладд.
— Тогда милости прошу. Только учти, что в дюжине за старшую пока Чудесница.
— Вот как?
— Ага. Доу предложил мне начальствовать над его карлами.
— Так ты, получается, второй у Черного Доу?
— Во всяком случае, пока битва не кончится.
Фладд шумно выдохнул.
— А как же твое «быть тише воды ниже травы»?
— Никогда не бери на веру чужих слов. Ну что, еще не передумал?
— С чего бы.
— Тогда добро пожаловать обратно. Вместе с твоим парнягой, если он, как ты говоришь, потянет.
