«В самом деле, кого? Девятипалый ушел, сам Байяз — во дворце, а ученик от него ни на шаг не отходит. А тот, кто прежде был Джезалем дан Луфаром, надо признать, теперь и вовсе для нас недосягаем…»
— Как насчет женщины?
Секутор оживился.
— Вы про ту смуглую суку?
— Она ведь не покидала город?
— Насколько я знаю, нет.
— Тогда следи за ней, узнай, что у нее на уме.
Практик не спешил исполнять приказ.
— Так ли она важна?
— Что? Ты испугался?
Секутор почесал лицо под маской.
— Может, мне подумать, за кем лучше последить?
— Жизнь — это череда дел, которые мы бы предпочли не делать. — Глокта оглянулся, нет ли кого в коридоре. — Также надо выяснить кое-что о Карми дан Рот, предполагаемой матери нашего короля.
— Что именно выяснить?
Глокта наклонился к Секутору и прошептал ему на ухо:
— Выяснить вот что: вправду ли она родила ребенка перед тем, как умерла? Правда ли ее дитя — плод чрезмерной активности чресел короля Гуслава? В самом ли деле этот ребенок — тот самый человек, кто сейчас занял трон? Сам понимаешь.
«Вопросы, которые могут доставить нам море неприятностей. Вопросы, за которые некоторые могут нас назвать изменниками. Ведь измена — понятие ужасно гибкое».
Маска Секутора ничуть не изменилась, зато открытая часть его лица выдавала тревогу.
— Вы уверены, что стоит копать в этом направлении?
— Ты архилектора спроси, если сомневаешься. Мне показалось, он был настроен решительно. Если будут неприятности, возьми на помощь Инея.
— Но… что нам искать? Как мы…
— Как? — прошипел Глокта. — Если я буду сам вникать во все детали, к чему мне ваши услуги? Вон отсюда, и займись делом!
В молодости, когда Глокта был красив, быстр и подавал большие надежды, когда им восхищались и когда ему завидовали, он частенько пропадал в тавернах Адуи.
«Не помню, правда, чтобы я опускался так низко даже в самые хмурые свои дни».
Он едва ли чувствовал себя чужим, хромая меж посетителями. Калекам здесь — самое место, да и зубов у Глокты оставалось поболее, чем у некоторых. Почти у каждого здесь имелись неприглядные шрамы, страшные увечья, язвы или бородавки. Здесь были люди, лица которых напоминали корку старой высохшей каши; люди, что тряслись пуще осинового листа на ветру и воняли недельной ссаниной; люди, готовые перерезать глотку младенцу, — только бы их нож не заржавел и не затупился. Какая-то пьяная шлюха привалилась к столбу с таким видом, что снять ее не решился бы и самый оголодавший по бабам матрос.
«Тот самый запах кислого пива и безнадеги, прогорклый пот и ранняя смерть, все то, что я помню по юношеским гулянкам. Только сильнее».
В дальнем конце смердящего зала располагались сводчатые кабинки. В них ютились жалкие тени еще более жалких пьянчуг.
«Кого можно искать в таком вот месте?»
Глокта прошаркал к последней кабинке.
— Ну надо же. Не думал встретить вас живым.
Никомо Коска выглядел даже хуже, чем прежде… если такое вообще возможно. Он сидел, привалившись к липкой стене, свесив руки между ног, а голову — набок, и едва открыл глаза, глядя, как Глокта, превозмогая боль, занимает место напротив. В неверном свете единственной свечи его узкое вытянутое лицо казалось мыльно-бледным, под глазами темнели мешки. Сыпь с шеи распространилась на одну сторону лица, как плющ — по стене развалин.
«Еще немного, и выглядеть он будет столь же больным, как и я».
— Наставник Глокта, — просипел наемник. — Приятно, что вы получили мое сообщение. Большая честь, несмотря ни на что, восстановить знакомство. Вижу, ваши хозяева не перерезали вам глотку в качестве награды за старания на Юге.
— Удивляюсь не меньше вашего. — «Исправить ошибку они всегда успеют». — Как там Дагоска?
Стириец надул щеки.
— Раз уж вы спросили, в Дагоске творился настоящий бардак. Много кого убили, много кого увели в рабство. Такое бывает, когда гурки приходят в гости, да? Добрые люди кончили плохо, плохие — чуть лучше. Но плохо было всем. Ваш друг генерал Виссбрук исключением не стал.
— Полагаю, он перерезал себе глотку? — «Под восторженные крики толпы». — Как же вы спаслись?
Коска дернул уголком рта, будто хотел улыбнуться, но ему не хватило сил.
— Прикинулся служанкой и торговал собой, пока не убрался оттуда к черту.
— Изобретательно. — «Хотя скорее ты просто открыл гуркам ворота в обмен на гарантию свободы. Повторил бы ты свой подвиг? Думаю, да». — К счастью для нас обоих.
— Говорят, удача — что женщина. Пристает к тем, кто ее не достоин.
— Возможно.
«Хотя я определенно и недостойный и не удачливый».
— Определенно, ты появился в Адуе кстати. Дела здесь… смутные.
Раздался писк и шелест — из-под стула Глокты выбежала жирная крыса и на мгновение застыла у всех на виду. Коска сунул руку под заскорузлую куртку и тут же выбросил ее в сторону. Нож мелькнул в воздухе и вонзился в пол в добром шаге от паразита, а то и в двух. Крыса еще на какое-то время помедлила, словно желая выразить свое презрение, а потом метнулась под стол, походя наступая на ноги людей.
Коска облизнул потемневшие зубы и плавно поднялся с места, чтобы подобрать клинок.
— Раньше я был мастером ножей.
