Все они были там, все верные Бетоду с самого начала: Белобокий, Пронзатель, Бледный-как-снег, Щуплый. Рядом с ними — другие штандарты, с неровными рисунками, принадлежащие дикарям из-за Кринны. Бетод заключил с ними кровавый союз. Ищейка слышал, как варвары улюлюкают и перекрикиваются, и голоса их напоминали крики зверей в лесу.
Сборище получилось то еще; Ищейка буквально чувствовал запах страха и неверия, что сгустился на стене. Люди теребили оружие, кусали губы. Сам Ищейка постарался придать лицу жесткое и беззаботное выражение, как поступил бы на его месте Тридуба. Как поступил бы вождь… пусть даже у него стучат коленки.
— Сколько их там, по-твоему? — спросил Логен.
Ищейка обвел взглядом войско Бетода.
— Тысяч восемь. Может, десять.
Они помолчали.
— Вот об этом я и думаю.
— Главное, их больше, чем нас, — тихо подытожил Ищейка.
— Не все битвы выигрывались большим числом.
— Не все. — Ищейка улыбнулся, глядя на орду в долине. — Но большинство.
Внизу царило оживление: мелькали лопаты, люди Бетода сами сооружали вал и рыли ров.
— Копают чего-то, — проворчал Доу.
— Бетод всегда действовал правильно, — заметил Ищейка. — Не спешил, все продумывал.
Логен кивнул.
— Хочет убедиться, что никто из нас не сбежит.
Позади себя Ищейка услышал хохот Круммоха.
— Мы никуда бежать и не собирались, так ведь?
Позади основного войска, возвышаясь над остальными, показался личный штандарт Бетода — красный круг на черном поле. Полотнище трепетало на ветру, и глядя на него, Ищейка вспомнил Инглию, когда были еще живы Тридуба и Катиль. Облизнул пересохшие десны.
— Король гребаного Севера, — пробормотал он.
От армии Бетода отделилась небольшая группа и двинулась к стене. Их было пятеро, все в отличной броне. Тот, что шагал впереди, широко раскинул руки.
— Время почесать языками, — пробормотал Доу, сплюнув в ров.
Пятеро тем временем приблизились и встали напротив ворот. Их кольчуги тускло поблескивали на солнце. У одного из посланников были длинные седые волосы и бельмо на глазу. Вспомнить его имя труда не составило: Ганзул Белый Глаз. Он постарел, но а кто остался прежним? Именно Белый Глаз предлагал Тридуба сдаться при Уфрисе и был послан в ответ. При Хеонане он кидал в Ищейку дерьмом. Он предлагал поединок Черному Доу, Тул Дуру и Хардингу Молчуну. Поединок с лучшим воином Бетода. Поединок с Девятью Смертями. Он часто говорил за Бетода и часто врал.
— Неужто сам Ганзул Говноглаз пожаловал? — усмехнулся Черный Доу. — Присосался к Бетодовому члену — не оторвешь!
Старый воин улыбнулся, глядя вверх.
— Мужчина как-то же должен кормить семью, да и если спросите меня, все члены на вкус одинаковы. И не говорите мне, что вам незнаком этот вкус!
Он говорил правду. В конце концов, они все когда-то сражались за Бетода.
— Чего тебе, Ганзул? — крикнул Ищейка. — Бетод пожелал сдаться?
— Еще бы, ведь численный перевес не на его стороне. Однако я пришел по другому поводу. Бетод, как обычно, готов к битве, но я-то не боец, а переговорщик. И вот я уговорил короля дать вам шанс. Там внизу, среди прочих воинов, два моих сына. Зовите меня шкурником, но я не хочу им вреда. Надеюсь, мы сумеем договориться и обойтись без драки.
— Это вряд ли! — прокричал Ищейка. — Но ты выкладывай, с чем пришел!
— Ну так слушайте! У Бетода нет желания потеть и обливаться кровью, тратить время на эту кучу дерьма, что вы зовете стеной. Ему еще надо разобраться с южанами. Стоит ли говорить, в каком вы дрянном положении? Нас больше раз в десять. И бежать вам некуда. Сдавайтесь! Бетод говорит, что каждый, кто хочет уйти, сможет это сделать. Все, что нужно, — это сложить оружие.
— И чуть попозже сложить голову? — рявкнул Доу.
Ганзул глубоко вздохнул, будто и не ждал, что ему поверят.
— Любой, кто хочет, может уйти. Слово Бетода.
— В жопу его слово! — ухмыльнулся Доу, и люди на стене засмеялись, стали плевать вниз. — Ты не думал, что тут все раз по десять видели, как Бетод нарушал обещания. Да мое говно дороже стоит!
— Бетод врет, мы это знаем, — заметил Круммох, — но такова традиция, нет? Приврать немного для начала. Мы бы сильно оскорбились, если бы Бетод не попытался нас обмануть, а сразу приступил к мужской работе. Значит, любой может уйти? — крикнул он вниз. — Даже Круммох-и-Фейл? Даже Девять Смертей?
Тут Ганзул спал с лица.
— Так это правда? Девятипалый с вами?
Логен встал рядом с Ищейкой, чтобы его видели. Белый Глаз побледнел и ссутулился.
— Ну что ж, — тихо промолвил он. — Быть кровопролитию.
Логен оперся о парапет и посмотрел на Ганзула и его карлов пустым голодным взглядом. Как будто выбирал, которую овечку из стада зарезать первой.
— Передай Бетоду, что мы выйдем, — сказал он и, помедлив, договорил: — Вот перебьем всех вас и выйдем.
По стене прокатилась волна хохота, люди потрясали оружием. Слова прозвучали не особо смешные, зато жесткие — а их-то им и не хватало, решил Ищейка. Хотя бы на время получилось отогнать страх. Он даже сам улыбнулся.
Белый Глаз подождал, пока люди на стене успокоятся.
