Сначала он решил, будто противник выглядит столь высоким из-за игры света и тени. Тул Дуру был здоровый ублюдок, настолько здоровый, что кое-кто называл его великаном. И все же он выглядел как человек. Фенрис Ужасающий на человека совершенно не походил. Логен видел перед собой существо иного рода и племени. Истинного великана, старинный рассказ, обретший плоть. Целую гору плоти.
Перекошенное лицо Фенриса постоянно дергалось, он тряс головой, то моргая, то пуча глаза, и каждый глаз его словно жил своей жизнью. Половина тела была синей, по-другому и не сказать. От другой — бледной — половины ее отделяла тонкая линия. Правая рука была бледной, левая синей от плеча до кончиков огромных пальцев. И в этой самой руке Фенрис нес мешок, который, раскачиваясь, позвякивал, будто набитый молотами.
Двое Бетодовых щитников расступились, пропуская его в круг. Рядом с ним они выглядели детьми, чьи лица исказились, словно сама смерть сомкнула пальцы у них на шее. Ужасающий вошел в круг, и Логен наконец увидел, что синие метки на коже Фенриса — это действительно письмена. Дух не ошибся. Строки, что начертал в Старые времена Гластрод, покрывали всю левую сторону гиганта — и руку, и плечо, и голову… даже губы.
Ужасающий остановился в нескольких шагах от Логена. От него расходились волны тошнотворного страха, что, накрыв собой притихшую толпу, выжимали из Логена остатки мужества. Впрочем, задача казалась простой: если Ужасающий неуязвим только слева, то надо рубить его справа и рубить хорошенько. Он уже одолел в круге немало сильных бойцов. Да что там — он одолел десять самых крепких ублюдков Севера. Этот — просто следующий. Или так он старался себя успокоить.
— Где Бетод? — он надрывно выкрикнул слова, хотя собирался прорычать их с вызовом.
— Я и отсюда могу посмотреть, как тебя убивают! — Король Севера стоял на стене, лощеный и довольный, прямо над вратами, в компании Бледного-как-снег и еще нескольких стражей. Похоже, этой ночью он спал как младенец. Утренний ветерок теребил меховой воротник его мантии, а солнце играло на золотой цепи и в гранях алмаза в короне. — Рад, что ты пришел! Я боялся, что ты сбежишь! — Он беззаботно и легко выдохнул облачко пара. — Ты верно заметил: уже утро. Время начинать.
Логен заглянул в страшные глаза Фенриса, которые то выпучивались, то дергались, и судорожно сглотнул.
— Мы собрались, дабы засвидетельствовать поединок! — проревел Круммох. — Поединок, что положит конец войне и остановит кровопролитие между Бетодом, именующим себя королем Севера, и Свирепым, говорящим от имени Союза. Если победит Бетод, Союз снимет осаду и уберется с Севера. Если победит Свирепый, Карлеон откроет врата, и Бетод сдастся на милость Союза. Правду ли я говорю?
— Да, это так, — ответил Вест, и голос его прозвучал тихо на широкой поляне.
— Да. — Бетод лениво махнул рукой. — Начинай уже, толстяк.
— Поединщики, назовитесь! — крикнул Круммох. — Назовите своих предков!
Логен шагнул вперед. Тяжело дался ему этот шаг, он будто шел против могучего ветра. И все же Логен нашел в себе силы поднять глаза и посмотреть в неспокойное лицо Ужасающего.
— Я Девять Смертей, и нет числа убитым мною. — В его холодном спокойном голосе не было ни гордости, ни страха. Только слова. Сковывающие холодом слова зимы. — Я провел десять поединков и во всех победил. В этом круге я одолел Шаму Бессердечного, Рудду Тридуба, Хардинга Молчуна, Тула Дуру Грозовую Тучу, Черного Доу и прочих. Если перечислять всех названных, кого я вернул в грязь, мы простоим здесь до завтрашнего утра. Нет на Севере человека, кто бы не знал обо мне.
Гигант ничуть не переменился в лице, которое по-прежнему продолжало дергаться.
— Меня зовут Фенрис Ужасающий, и все мои подвиги в прошлом. — Он вскинул левый кулак, и на руке под татуировкой древесными корнями проступили жилы. — Этими знаками великий Гластрод отметил меня как избранника. Этой рукой я крушил статуи Аулкуса. Ныне же сокрушаю маленьких людишек в мелких войнах. — Он едва заметно пожал широченными плечами. — Так обстоят дела.
Круммох взглянул на Логена и выгнул брови.
— Что ж, хорошо. Какое оружие вы принесли с собой?
Логен поднял тяжелый меч, выкованный Канедиасом для войны с магами. Тусклая сталь чуть блеснула на солнце.
— Этот клинок.
Он вонзил меч в землю перед собой да так и оставил.
Ужасающий бросил на землю мешок, горловина которого раскрылась, и все увидели груду черных пластин, утыканных шипами, помятых и выщербленных.
— Эта броня.
Глядя на кучу стали, Логен облизнул зубы. Если Фенрис получит право выбирать оружие, то Логен останется с грудой бесполезной защиты, слишком большой для него. Что тогда делать? Укрываться под ней? Только бы удача еще немного побыла на его стороне.
— Ну, хорошие мои, — сказал Круммох, опуская щит ребром на землю. — Девятипалый: раскрашенная сторона или пустая?
— Раскрашенная.
