Дэй вынула пробку из стеклянного кувшинчика, окунула в густую выжимку на дне кончик тонкого лезвия и подала ему нож полированной рукоятью вперед. Морвир, глядя в холодные голубые глаза Меркатто, сделал паузу.
Осторожность — на первом месте, всегда. Эта женщина, прозванная Змеей Талина, была опасна крайне. Не знай Морвир ее репутации, не пойми он ничего из разговора, с которым она к нему пришла, ему сказал бы все один-единственный ее взгляд. И в этот миг он самым серьезным образом рассматривал возможность нанести ей другой, роковой укол, сбросить в реку ее дружка-северянина и забыть обо всем.
Но… убить герцога Орсо, самого могущественного человека в Стирии? Перекроить при помощи одной из хитростей своего ремесла ход истории? Оставить в памяти потомков если не имя свое, то деяние? Сделать венцом карьеры свершение невозможного — что может быть прекраснее? Одна лишь мысль об этом заставила его широко улыбнуться.
Он испустил долгий вздох:
— Надеюсь, мне не придется пожалеть, — и кольнул острием ножа тыльную сторону ее руки.
Из ранки выступила одинокая капелька темной крови. И через несколько мгновений противоядие начало действовать.
Меркатто, морщась, медленно повернула голову в одну сторону, потом в другую. Подвигала мускулами лица.
— Я удивлена, — сказала.
— Правда? Чем же?
— Готовилась к встрече с великим отравителем. — Она потерла оставленный ножом след. — Кто б мог подумать, что инструмент его окажется так мал?
Улыбка сползла с лица Морвира. Впрочем, на то, чтобы взять себя в руки, у него ушло всего мгновение. Дэй захихикала, но сердитым взглядом он заставил ее умолкнуть.
— Надеюсь, ваша временная беспомощность не причинила вам особого неудобства. Я прощен, не так ли? Раз уж мы собираемся сотрудничать, не хотелось бы, чтобы отношения наши что-то омрачало.
— Конечно. — Она улыбнулась уголком рта, двигая теперь плечами. — Мне нужно то, чем владеете вы, вам нужно то, чем владею я. Дело есть дело.
— Чудесно. Великолепно. Бес-по-доб-но. — И Морвир одарил ее самой обаятельной из своих улыбок.
Хотя не поверил ее словам ни на миг. Работа предстояла наиопаснейшая. С наиопаснейшим из нанимателей. Меркатто, печально прославленный Палач Каприле, была не из тех людей, которые легко прощают. Его не простили. Ни в малой степени. С этого момента и впредь осторожности надлежало быть на первом месте, а также на втором и на третьем.
На вершине холма Трясучка натянул поводья. Позади остались голые поля, деревушки, одинокие хутора, рощи облетевших деревьев. Впереди, не более чем в дюжине миль, раскинулось черное пространство воды с белесой коркой города вдоль берега широкой бухты, с кучками крохотных башенок на трех холмах, высившихся над холодным морем, под серо-стальными небесами.
— Вестпорт, — промолвил Балагур. Цокнул языком и послал коня вперед.
По мере того, как они приближались к этому проклятому месту, на душе у Трясучки делалось все тревожней. Все тяжелей и тоскливей. Он хмуро поглядывал на Меркатто, которая скакала во главе, укрывшись под капюшоном. Черная фигура на фоне черных полей. Громыхали по дороге колеса фургона. Стучали копытами и фыркали лошади. Каркали вороны. Люди же помалкивали.
Всю дорогу сюда они проделали в зловещем молчании. Правда, и намерения у них были зловещие. Убийство. И ничего другого. Трясучка гадал, что сказал бы по этому поводу его отец, державшийся старых путей, как держатся своего корабля морские волки, и всегда стремившийся поступать правильно. В таковые мерки, сколь ни крути, не вмещалось убийство за деньги человека, которого ты и в глаза не видал.
Дэй с недоеденным яблоком в руке, ехавшая с Морвиром на облучке фургона, вдруг громко расхохоталась. Давненько Трясучка не слышал смеха, и его повлекло на этот звук, как мотылька на огонь.
— Что смешного? — спросил он, готовясь уже расплыться в улыбке.
Дэй, раскачиваясь вместе с фургоном, повернулась к нему.
— Да вот, подумала, не обделался ли ты, когда шлепнулся со стула, как черепаха кверху лапками.
— А я предположил, что наверняка обделался, — сказал Морвир, — только вряд ли мы учуяли бы разницу.
Улыбка Трясучки умерла, не родившись. Он вспомнил, как сидел у них в саду, бросая через стол угрюмые взгляды, стараясь выглядеть опасным. Как ощутил судороги, потом головокружение. Попытался поднять руку, обнаружил, что не может. Попытался сказать об этом, и тоже не смог. А потом мир опрокинулся. И больше он ничего не помнил.
— Что вы сделали со мной? — Он понизил голос. — Заколдовали?
Дэй, снова зайдясь хохотом, брызнула во все стороны кусочками яблока.
— Ой, ну ты и скажешь.
— А я еще говорил, что от такого спутника веселья мало, — закудахтал Морвир. — Заколдовали. Чтоб мне провалиться. Прямо сказка какая-то.
— Из дурацких толстых книжек! Про волшебников, чертей и прочую нечисть! — выдавила Дэй сквозь смех. — Для детей!
— Ладно, — сказал Трясучка. — Кажись, я понял. Плаваю медленно, как чертова форель в патоке. Не колдовство это. А что?
Дэй ухмыльнулась.
— Наука.
Трясучка насторожился.
— А это что? Другой вид магии?
